рецензия бушков нечаянный король бушкова Александр ЗОРИЧ 

 СТАТЬИ

Александр Зорич. Тело как риторическая фигура

а

Документ добавлен 9 октября 2001 г.

 

Александр Зорич

 

Тело как риторическая фигура
(pецензия на книгу Дарьи Асламовой "Приключения дрянной девчонки")



Опубликована в: –

Новости сайта
А.Зорича


 

 

С недавних пор меня смущает выражение "женщина легкого поведения". В особенности – после прочтения "Приключений дрянной девчонки", которые представляют собой длинное и по-жюльверновски дотошное описание "нелегкого" поведения женщины, пытающейся заниматься семиотическим сексом. Напрашивается вопрос: что такое семиотический секс? Как станет ясно из дальнейшего, я разумею здесь такой секс, который разворачивается в узко семиотическом космосе культуры, из которого исключена биология – тело (а значит, его боль, и его наслаждение), как, следовательно, и поэтика тела.

Возможно, именно потому, что природно-биологическому прочтению антропологии отказано в праве присутствовать, в мемуарах Д.Асламовой такое изобилие традиционных "биологических" симулякров – упоминаний о пролитой крови и семенной жидкости, о питании и потреблении алкоголя. Важную роль в поддержании этих симулякров выполняют фотографии, врезанные в середину книги – из них явствует, что автор – женщина, что у автора есть биологическое тело, действительно пригодное для всех тех действий, описания которых содержатся на страницах книги. Фотографии сообщают, что тело автора действительно отличается миловидностью, которая верховодит среди сюжетных "двигателей" "Приключений", причем то, что миловидность эта скорее пэтэушного пошиба, также представляется уместным, поскольку лишь усугубляет "эффект реальности".

Что же дает нам основания говорить, применительно к биологии книги, о симулятивности? Иначе говоря, обладает ли Дарья Асламова каким-либо иным телом, кроме того, которое, так сказать, "семиотически сконструировано"? Разве это не достоинство женского монолога, когда уже на 17 странице, на той самой, где в стародавние времена обыкновенно ставили печать библиотеки, мы встречаем веселое описание куннилингуса? Разве многочисленность так называемых "откровенных сцен" не свидетельствует в пользу того, что читатель знакомится с подлинным опытом женского тела? Мой ответ – нет.

"Мы занимались любовью в грязной ванне, он поливал меня водой и сдирал тонкие шелковистые полоски моей кожи, обгоревшей под волжским солнцем. Два таракана на стене совершали не менее страстный половой акт, мы смыли их сильной струей душа. Прекрасная гибель в момент оргазма" (стр.241). Перечитав этот отрывок во второй раз, я поняла, что он, как, впрочем, и остальные описания "актов", в той же степени реферирует к опыту тела читателя, что и руководство по настройке Windows-98. То есть не реферирует нисколько. Все, начиная от "страстного секса" тараканов, продолжая "шелковистыми полосками кожи" и оканчивая "прекрасной гибелью" – все это чрезвычайно кривое зеркало, в котором отражается биологический космос культуры, все это – поросль великого и ужасного космоса семиотики масскульта.

Иосифу Бродскому принадлежит весьма остроумное и зловещее замечание относительно того, что в современной трагедии гибнет не только герой, но и хор. Осмелюсь предложить свою аналогию – в современной книге "для женщин" бесконечно сексуальный герой ведет бесконечные разговоры о сексе с бесконечно сексуальным хором (в который принимают даже настенных тараканов). Но только секс этот, как уже говорилось, узко-семиотичен. Дискурс книги – дискурс семиотической мастурбации, это дискурс словесного за-воевания и от-воевания. Имена и фамилии, декорации, мотивы и обстоятельства, позы и позиции, места, времена наводняют страницы книги, создавая у читателя ощущение удушливой тесноты. Действие "Приключений-1" начинается в студенческом общежитии, продолжается в "абортной" палате гинекологического отделения, переносится в Болгарию, на конкурс, естественно, красоты, затем возвращается в злачные места столицы, где кушают и проигрывают деньги. Вдруг прежние декорации резко отшелушиваются от повествования и автор начинает "гнать строку" посредством сбивчивых описания путча 1991 года с "кровавыми лужами" и "жуткими желтоватыми кашицами" (именно так автор описывает человеческий мозг, растекшийся по асфальту). Из-за острова на стрежень выплывают Чечня, Осетия, Ингушетия, Армения, Азербайджан, Таджикистан... А ведь это все еще 197 страница, в то время, как в книге их всего 512!

Имена стран вместо самих стран – вот девиз семиотического о-своения. Имена мужчин – вместо мужчин. Кстати, об именах. Это довольно сложная задача, требующая от автора значительного профессинального мастерства – полюбить на страницах книги около двух-трех десятков мужчин и ни разу не повториться (и не ошибиться) в именах. Но Дарья Асламова с честью сдала этот тест на профессионализм: к нашим услугам Жан, Кирилл, Саша, Сережа, Андрей, Тенгиз, Артур, Игорь, Олег и еще два десятка мужских имен. А когда автор начинает путаться в именах без фамилий-отчеств на помощь приходят Руслан Имранович Хасбулатов, Дудаев (просто Дудаев) и Александр Абдулов. "Число твоих любовников, Мари, превысило собою цифру три, четыре, пять, двенадцать, двадцать пять" – говорил по очень сходному поводу нобелевский лауреат, который прекрасно понимал, что основное в этом дискурсе семиотического покорения – знак, слово, циферь.

Излюбленная территория авторского фантазма – пространство животного. Мне было недосуг проводить штампометрию книги по словам "самец" и "самка" и определять частоту вхождения сравнения "как животные". Тем не менее, возьму на себя смелость утверждать, что в случае, если бы такая штампометрия была проведена, результаты впечатлили бы даже невпечатлительного психоаналитика – счет идет на сотни! Казалось бы, самые ходовые и качественные сорта метафор природного и биологического делаются из "животного" и "растительного" материала. Но здесь нас снова ждет разочарование, а проще говоря – обман. Животное всегда голое, то есть "раздетое", в то время как человек может быть гол и может быть наг, то есть выставлен на всеобщее обозрение. Простодушная Дарья Асламова в этом различии не искушена. И ослиные уши семиотических животных – исчадий знакового бестиария, торчат из-за каждого руссоистского пассажа. "Ничего нет для женщины более сладкого, чем стоять на помосте полуголой и смотреть сверху вниз на волнующихся, вожделеющих мужчин в зале. Взгляды пяти тысяч человек действуют, как электрический ток. Это лучше вина, сильнее наркотика, слаще конфет" (стр.66). О каких "животных", о каких "самках в период течки", к которым так часто обращается за подкреплением самоидентификации Д.Асламова, может идти речь после столь яркой манифестации "анти-животного", семиотического кредо? Доводилось ли читателю наблюдать кошку в период течки, которой публично обнажиться на сцене вкуснее мяса? Мне – нет.

Даром что "Приключения" наполнены воспеваниями "поэзии тела", выполненными со школярской старательностью. Дарья Асламова не ведает, что такое поэтика в общем и поэтика тела в частности. И никакие "случаи", "описания", "эпизоды" не в состоянии "во-плотить" героиню, она продолжает оставаться в семиотическом состоянии (которое чем-то схоже с газообразным) и производить знаковые совокупления с пребывающими в том же состоянии партнерами, каждый из которых – не более чем имя в продолжительных титрах.

В принципе, у семиотического секса есть близкий и знаменитый родственник – секс виртуальный, то есть, так сказать, компьютерный. Тот, для которого нужны специальные перчатки, костюмы и датчики – достаточно вспомнить любой полуфантастический голливудский фильм "на злобу дня". Женское тело в книгах Дарьи Асламовой очень похоже на свою виртуальную родню именно своей виртуальностью, недостаточностью, неполноценностью, отсутствием биологического измерения. Только, и я здесь далека от иронии, виртуальные мужские и женские тела компьютерных игр и порносайтов выглядят более реалистично и правдоподобно.

Наверное, дела обстояли бы не так плачевно (с точки зрения утомленного и разочарованного читателя), если бы описанное в "Приключениях" преподносилось (или продавалось) бы не как "правда", а как "вымысел". Всякий записной вымысел воспринимается более или менее естественно, а не как насилие над "чувством реальности" читателя, только в случае если его не предлагают воспринимать за чистую монету. Хотя, наверное, пришла пора признать, что именно новация поступать наоборот, то есть выдавать фантазмы за факты, сделала "Спид-Инфо" одним из самых читаемых еженедельников, а издательство ЭКСМО (которое выпустило эту примечательную книгу) – лидером печатного масскульта.

И еще одно наблюдение: в книге Д.Асламовой нет вообще ничего интимного, а значит и подлинного. Сама бинарная оппозиция интимное-публичное здесь отсутствует, и это отсутствие и становится основной причиной скуки. Взгляд автора вхож всюду, перед ним настежь распахнуты все дискурсивные двери. Субъективность героини – это мутная водица, из которой, по мере надобности, выуживаются аватары деятельницы коммерческого секса, усталой жертвы любви в очереди на аборт, военно-полевой журналистки, жены преуспевающего коммерсанта, маленькой избалованной девочки и взрослой рабыни любви. Основная фигура речи при таком наборе входных параметров – это со всей необходимостью "пресечение речи", поскольку связать все эти маски в одну персону нет никакой возможности. Вот почему героиня все время замолкает (например, в сюжете значится попойка, за которой следует "обрыв пленки"), а затем начинает говорить снова, уже с чистой строки. Из-за этих "обрывов", из за этой скачки от одной записи в дневнике к другой, скольжения по поверхности, о котором так горячо говорил Делез, не получается. Получается скорее нечто вроде гонки по поверхности на тракторе "Беларусь".

И последнее. В консервативно настроенной прессе и даже в более чем либеральном русском Интернете после выхода "Приключений" различаются голоса, утверждающие, что Д.Асламова кого-то "развращает", что она "растлевает" чьи-то неокрепшие умы. С моей точки зрения это обвинение насквозь фантастично. "Приключения" не способны никого развратить, как не способен склонить к насилию детский фольклор о Маленьком Мальчике. Поскольку любовь и секс в "Приключениях", как, собственно, смерть и насилие в страшилках о Маленьком Мальчике, имеет чисто знаковую природу.

На прилавках книжного рынка уже красуются "Приключения-2" той самой Дрянной Девчонки. У меня нет никаких сомнений в том, что не замедлят воспоследовать "Приключения дрянной девчонки-3", "-4", "-5" и "-25". И так до бесконечности, до изнеможения.

 

К содержанию раздела

 

Александр Зорич: заберемся повыше?

Хостинг и техническая поддержка: компания R-M-C (www.r-m-c.ru)
Воспроизведение любых материалов с этого сайта в любом виде без письменного согласия А.В.Зорича запрещено. Если Вы заинтересованы в использовании тех или иных материалов – прочтите, пожалуйста, этот текст.

© 1998-2005 Александр ЗОРИЧ  | URL: http://www.zorich.ru/ | Дизайн © 2001 Shotgun Design Group