Новости
Произведения
Об авторе
Скачать книги
Галерея
Миры
Игры
Форум
На первую страницу  
 
 
Ты победил

 

 

Глава 4. Лекарь Афах

Багряный Порт, 56 год Эры Двух Календарей

Двенадцатый день месяца Белхаоль

1

Бурая змея Ан-Эгера между по-весеннему свежими, изумрудными полями ячменя.

Теплое, сапфирово-синее море Савват – и бурая клякса размерами в добрых четыре лиги, пятнающая его священные волны вокруг Багряного Порта.

Здесь живородные, жирные илом воды Ан-Эгера встречаются с морем. Здесь с морем встречается великая степь Асхар-Бергенна.

Сто лет назад Эгин Мирный, величайший воитель Тернауна, разбил среди невысоких холмов на правом берегу Ан-Эгера грютские орды и протянул руку к желанному морю. И в дельте Ан-Эгера вырос Багряный Порт.

Порт был назван так потому, что в ту жестокую неделю после избиения грютов, когда безмолвствовали сытые волки и вороны в степи, воды Ан-Эгера были багровы от вражьей крови. Всю неделю. А когда-то, во времена могущества Асхар-Бергенны, струи Ан-Эгера, говорят, всегда были красными, как кровь.

Ихша никогда не верил этому, ибо не был поэтом.

Река не может течь кровью год, считал Ихша. Не может даже и неделю, как о том написали придворные историки.

Призраки погибших грютов не могут переговариваться, стоя на вершинах Пяти Медных Курганов, как о том брехал обласканный им лекаришко, безумный пастырь пиявок, заклинатель улиток. А Великое княжество Варан не может вечно видеть мирные сны под несокрушимым Сводом Равновесия.

Ихша был реалистом, ибо к тому склоняли его титул, должность, деньги и страх. Страх потерять деньги, должность и титул.

Уже два года Ихша занимался Вараном, Сводом Равновесия и новым гнорром лично.

Два года Ихша выслушивал все новые небылицы. Два года перебирал скудные трофеи, собранные его людьми по всей Сармонтазаре. Все сплошь мусор. Все.

Сегодня с утра Ихша подавился фиником и был теперь зол, словно степная гадюка под конским копытом.

Круглый стол по правую руку от Ихши был уставлен яствами в количестве достаточном, чтобы накормить четырех воинов. Были там и ненавистные Ихше финики. И еще – разбавленное вино. Ихша прихлебывал его из большой низкой чаши, но оно не приносило ему ни наслаждения, ни покоя. Так – скисшая кровь местной лозы.

И даже прохлада, словно бы стекающая ручьями с опахал в руках четырех звероподобных телохранителей, не могла остудить недобрый горячечный пыл, который охватил Ихшу с первых же слов своего советника.

Но пока что Ихша молчал, предоставив тому медлительно повествовать о результатах своего годового пребывания в Пиннарине.

– ...таким образом, все эти замыслы не увенчались успехом, поскольку были пресечены Сводом Равновесия еще на стадии первичного воплощения.

И тогда Ихша не выдержал. Он недобро прищурился и негромко осведомился:

– Как думаешь, Адорна-генан, сколько раз я входил к женщине?

Советник от неожиданности стал белым, как полотно. Потом – красным, словно сердцевина арбуза. И наконец, заикаясь, пробормотал:

– Полагаю... полагаю, ты, Желтый Дракон... – и, отыскав наконец выход, закончил:

– ...Делал это столько раз, сколько желал ты, сколько желала твоя женщина и еще за каждую ночь трижды!

Ихша усмехнулся.

– Пусть так. А сколько у меня получилось детей, по-твоему?

Советник Адорн вновь смешался.

– Это мне не ведомо, Желтый Дракон. Полагаю, много...

– Восемнадцать, Адорна-генан, восемнадцать. И каждый – плод моих ночных стараний, увенчавшихся успехом. Но восемнадцать – это не тысяча восемьсот и не восемьдесят тысяч. Так вот, Адорна-генан, я был с женщинами много чаще, чем сотворил детей. Но разве интересно все это моему девятнадцатому ребенку, которого нет? Ему, нерожденному, нет дела ни до моих любовных подвигов, ни до моих преуспеяний в деле умножения потомства. И разве интересно мне, Адорна-генан, что ты делал год в Варане, если ты не сделал ничего?

– Люди Свода Равновесия коварны и сильны. Мы ничего не могли предпринять во вражьей столице сверх того, что сделали! Клянусь Стенами Магдорна! – Адорн истово припал на одно колено и поцеловал каменный пол веранды, на которой происходила беседа.

– Я верю тебе. Подымись, – обманчиво-ласково сказал Ихша, махнув рукой. – Ты, наверное, голоден с дороги. Съешь финик.

– Благодарю тебя, Желтый Дракон.

Адорн подошел к столу, взял финик, вяло пожевал его и деликатно сплюнул косточку на серебряный поднос.

– Постой, постой, Адорна-генан! – брови Ихши удивленно взметнулись. – Ты же не постиг самой сути плода! Ты поглотил лишь оболочку. А твердую суть?

Адорн несмело взглянул в лицо своему повелителю и понял, что отказываться нельзя.

Он взял косточку и, вздохнув, с трудом проглотил ее. Почти сразу его начал душить кашель, но страх одержал верх над болью и покрасневший Адорн, пересилив себя, просипел:

– Благодарю тебя, Желтый Дракон.

– Мне не нужна благодарность. Мне нужна истина, – и только теперь, первый раз за весь разговор с Адорном, в голосе Ихши зазвучало его жестокое прошлое.

...Борцовские арены Тернауна, где никогда не дерутся за деньги – только за жизнь.

Императорская гвардия, "красногребенчатые", мрачная сутолока кровавых дворцовых интриг.

Он, Ихша, был в гвардии рядовым меченосцем. Потом – десятником. После – командовал сдвоенной сотней и имел должность Блюстителя Дворцового Въезда.

Именно его исполинская туша выросла в сонный предрассветный час перед отчаянными придворными кавалеристами, чьи офицеры решили "прочистить дворцовые клоаки от лишнего дерьма". Под последним они разумели правящую династию Оретов.

Ихша во главе своих "красногребенчатых" встретил их на Дворцовом Въезде, под сенью раскидистых платанов. И никто не вышел из-под деревьев живым. Никто – ни кавалеристы, ни "красногребенчатые".

Днем, когда обстоятельные труповозы вчетвером грузили тело Ихши на телегу, багрово-черное месиво, сплошь скрывавшее лицо сотника, дало трещину. И победитель, едва ворочая одеревеневшим языком, властно потребовал: "На колени, в прах перед Пламени Равным!"

"Пламени Равный" – так в империи именовался командир "красногребенчатых". По своей власти – одно из десяти влиятельнейших лиц государства.

Доспехи Ихши вместе с отличительными знаками сотника были иссечены до неузнаваемости, а труповозами были угрюмые обнищавшие рыбаки.

Недобро пересмеиваясь, они стали добивать героя. Дескать, ты лучше все-таки отдыхай, солдатик, свое ты уже отвоевал, да и в рассудке повредился не на шутку. Но Ихша, исполин семи локтей росту, задавил всех четверых голыми руками.

Ихша не повредился тогда в рассудке.

Он действительно стал Пламени Равным и лично выгрыз из своего предшественника признание в главенстве над заговором кавалеристов. Ихша пробыл начальником "красногребенчатых" два года, а после получил от императора дружеский совет – принять Хилларн, Северо-Восточную провинцию государства, и вместе с ней – жезл Желтого Дракона.

– Ешь еще, – благосклонно кивнул Ихша Адорну. Дрожащей рукой тот потянулся за следующим фиником.

2

Если бы Вечность могла стать именно такой, Ихша назвал бы ее прекрасной.

Адорна больше не держали ноги. Он два часа ел финики и глотал проклятые косточки под размеренные разглагольствования Ихши.

Наконец, Адорн в полном изнеможении упал на колени, придерживаясь рукой за край стола.

Телохранитель во второй раз унес опорожненное блюдо и вернулся со свежим, наполненным до краев проклятыми финиками.

– Видишь ли, Адорна-генан, человек, который не знает цены собственной жизни, не знает ничего. Ни истины, ни славы, ни любви. Иначе тоже верно. Человек, не знающий цены любви, не знает цены истине. Сегодня утром финик застрял в моем горле и я едва не подавился им насмерть. Финик хотел убить меня, твоего господина, Адорна-генан. А финики – хитрые бестии. Если уж они возьмутся за кого-то – никогда от своего не отступятся. Смерть обошла меня стороной, Адорна-генан, но мне нужно платить ей отступные. Чужой жизнью. Ты ведь любишь своего господина, Желтого Дракона?

– Да, – выдохнул Адорн и упал, переломленный напополам приступом лающего кашля. У советника пошла горлом кровь и алое пятно расползлось вокруг его головы по ослепительно-белым плитам дворцовой террасы.

– Ты поступаешь плохо, не надо пачкать здесь, – протянул Ихша. Он собирался уже приказать своим телохранителям уволочь советника в каменный мешок, когда за его спиной раздались шаги. Бросив косой взгляд на корчи Адорна, перед Ихшей появился Секретарь Жезла.

– К тебе пришел лекарь Афах, Желтый Дракон.

– Чего ему? – настроение у Ихши постепенно улучшалось и он был не против перекинуться парой-тройкой слов с безумным пастырем пиявок. В противном случае он приказал бы вытолкать его взашей и гнать пинками до самого Ан-Эгера.

– Говорит, что принес тебе нечто доброе.

– Ладно. Введи бесноватого.

3

– Продлись, как Хрустальный Век Магдорна, – приветствовал Афах Ихшу. Голос лекаря был мутен, словно старческая слеза. Лишь в глубине глаз лекаря Ихша приметил искорки торжества.

– Продлись и ты, – кивнул Ихша.

Лекарь был немолод. Долгие ночные бдения, постоянная близость к заговоренным камням и ядам, болотные испарения земли ноторов – все это не шло на пользу коже и крови, плоти и двум цветам желчи Афаха. А главное – возня с древними рукописями.

Среди пергаментов попадались очень злые – отравленные, испивающие жизнь по капле, вспархивающие огненными бабочками прямо в лицо своему незадачливому читателю. И все, как один – исподволь туманящие рассудок, подобно дым-глине Синего Алустрала.

По мнению Ихши, лекарю было суждено "продлиться" не дольше, чем на ближайшие три-четыре года. Свое приветствие он счел отменной шуткой. И хохотнул.

Лекарь вежливо улыбнулся и сел прямо на плиты веранды, скрестив ноги. Афах мерз даже во дни знойного лета на берегах Ан-Эгера. Он всегда прятал свое тело под шерстяной накидкой. И сейчас, когда Афах сел, он был похож на маленький шерстяной курган. Даже не курган – а так, кротовину. Кротовину под стопами Ихши, Желтого Дракона, Человека-Горы.

Согласно этикету, вошедшему полагалось помолчать некоторое время, чтобы проникнуться величием наместника.

– Где ты был на этот раз? – насмешливо спросил Ихша, нарушая молчание. – Снова искал семена Огненной Травы? Копался в болотах вокруг Хоц-Але?

– Нет, Желтый Дракон. Слишком велика немочь моего тела, чтобы блуждать по Империи. Для этого у меня есть сын.

– Вот как? – равнодушно ввернул Ихша, смутно припоминая безмолвного бледного подростка по имени Руам, который некогда приходил вместе с Афахом и выполнял при лекаре работу мальчика на побегушках. Таскал за ним корзину со снадобьями, кипятил воду, возился со ступками для измельчения порошков. Потом мальчишка исчез. Исчез – ну и ладно. Ихше не было до него никакого дела.

– Да, именно так. Я никогда не хотел, чтобы Руам повторил мою судьбу. Но мне нужен был помощник и я выучил сына всему, что знал и умел сам. Руаму как раз исполнилось семнадцать лет, когда ты, Желтый Дракон, заложил на Глухих Верфях первую "черепаху".

Ихша насторожился.

"Черепахи" были его излюбленным детищем и теперь их мог видеть каждый в военном порту.

Но в свое время первые "черепахи" строились под покровом строжайшей тайны, в огромном крытом арсенале – недаром ведь верфи именовались Глухими.

– Тогда я подумал: Желтый Дракон – самый мудрый и деятельный из всех наместников, которых помнит Хилларн. Желтый Дракон – рачительный хозяин, выжимающий из провинции все соки во имя здравствующей династии. Сейчас император доволен Желтым Драконом. Но Асхар-Бергенна не беспредельна, не бездонны рудники Гэраяна. И нельзя с восьми мер ячменя отдать в казну девять. Поэтому мудрость Желтого Дракона простирается дальше, в земли иноземцев. Но война с Севером – чересчур дорогое и рискованное предприятие, чтобы взор Желтого Дракона простирался за Орис. И если бы Желтый Дракон хотел войны с северянами, он строил бы не корабли, а разборные осадные башни и "дома лучников". Значит, Желтый Дракон хочет воевать на море Савват. С Аютом воевать нельзя, ибо "молнии" Гиэннеры в состоянии отразить любого врага. И с Вараном воевать тоже нельзя, ибо Свод Равновесия сейчас силен, как никогда. С кем же хочет воевать Желтый Дракон?

Ихша напрягся. За правильный ответ на этот вопрос любой из его подданных мог быть отправлен на шестиступенчатую казнь. А мог стать Правым Крылом Желтого Дракона.

– Действительно, – щелкнул пальцами Ихша. – С кем?

– Желтый Дракон собрался совершить невозможное. Желтый Дракон хочет раздавить Варан. Раздавить раз и навсегда. А для этого Желтому Дракону нужно уничтожить верхушку Свода Равновесия. И в первую очередь – молодого гнорра, – отчеканил Афах. – И если только Желтый Дракон будет благосклонен к своему покорному слуге, ему удастся совершить невозможное.

– Выпей вина. И налей мне тоже, – хрипло сказал Ихша. Слова лекаря просвистели для его ушей огненным бичом.

Желтый Дракон любил такие речи. Особенно, если за ними стоял трезвый расчет, а не пустое бахвальство безумца.

– Поэтому мой сын Руам, – продолжал Афах, вежливо пригубив вина и отставив чашу, – исполняя мою волю, два года назад отправился в Варан. Семя славы должно произрасти на почве грядущей войны. Но прежде эту почву следует приуготовить. Так сказал я на прощание Руаму, напутствовав его искать слабость Варана. Прошло два года и мой сын возвратился не с пустыми руками. Среди прочих владений варанского князя есть одно, казалось бы, ничем не примечательное. В нем мой сын разыскал то, что даст нам силу, а Варану – сокрушение. Имя этой земле – Медовый Берег.

 

 

 
 
 

 

 

 

 

Rambler's Top100
Осенью 2005 г. была написана новая повесть "Дети Онегина и Татьяны". Действие повести происходит в мире трилогии "Завтра война". Рассказ "У солдата есть невеста" вышел в сборнике "Новые легенды 2005" санкт-петербургского издательства "Азбука". Вышел роман "Время – московское!". Книга является последним томом трилогии "Завтра война". Кто победил: мы или Конкордия?