Новости
Произведения
Об авторе
Скачать книги
Галерея
Миры
Игры
Блог на Фейсбуке
На первую страницу 
Zorich.ru | Произведения | Рассказы
 
 
Королева Кубков, Королева Жезлов

 

Девочка безучастно посмотрела вверх, в круглый колодец распахнутого канализационного люка.

Золотило куст полыни у самого края закатное солнце, красное, как перезрелая клубничина. В вышине играли в голодные свои догонялки черные стрижи. Ветер донес трель автомобильного клаксона – одованную мелодию из "Крестного отца". Чуть погодя – далекий поездной гул.

Давным-давно к выходу из люка вели скобы-ступени, но теперь они осыпались, съеденные ржавчиной.

Чтобы выбраться наверх достаточно было подпрыгнуть. Метра на три с половиной в высоту.

Девочка долго, пока не затекла шея, смотрела вверх.

– ... тут! – набравшись храбрости, крикнула она. Эхо повторило ее писклявый призыв и, размножив, уволокло в темноту.

Прямо под люком подземная река образовывала нечто вроде сухой отмели из желтого кладбищенского песка. Роль живописных валунов, ограждавших отмель от тухлой воды, исполняли глинистые комья грязи и сплющенные пивные банки. Между ними змейками вились буро-коричневые струи – цененная Зона из фильма Тарковского.

Тата заглянула в сумочку. Вынула из нее старинную колоду карт. Пристроила сумку под попой и уселась в золотистом круге света, что струился из люка. Хрустнула пластиковая трубка раздавленной губной помады. Бережно перебирая карты, она вытащила одну – это был Король Кубков – спрятала ее в нагрудном кармане джинсового сарафана. Потрогала указательным пальцем козявку спекшейся крови на расшибленной коленке, затем осторожно обвела вокруг свежей еще, сочащейся ссадины, встала и побрела дальше, в темноту.

 

 

Действие этой повести начинается жасминным летним днем, когда я, ваш проводник по миру живых картин, известных профанам как гадальные карты, осознал, что одна милая моему сердцу и вполне безрассудная юная особа угодила в пренеприятнейшую историю, и что сие хотя и свойственно ее тревожному возрасту, но все же, увы, не является залогом этой истории благоприятного окончания... Сменю-ка я, пожалуй, этот викторианский фасон де парле, или, как выражается умник Король Мечей, "дискурс", на какой-нибудь посовременней – ока читатель не взбесился... Да-да, сменю. Вот прямо со следующего предложения и cменю – сейчас все равно не получится: инерция... Итак, разрешите представиться: я – наменитый Король Кубков, самый речистый и сентиментальный из семидесяти восьми арканов Таро. Я сижу на троне, который невесомо парит у самой кромки бушующих волн, и пронзаю зрителя своим особым серо-голубым взглядом, который женщинам обещает любовь, а мужчинам – онимание.

Я очень скромный король – не скандалю, не требую себе привилегий, не напрашиваюсь на похвалы, а если шучу, так не зло.

Другие короли совсем не такие. Король Жезлов – тот буян, завоеватель, Цезарь, Македонский и маршал Жуков в одном флаконе. Король Мечей – тот судья, критикан, гордец. Король Динариев – делец и торопыга, таких еще называют элегантным словом "негоциант", это только таким, как он, не лень ворочать миллионами... Признаться, мне трудно с другими королями, меня вообще тяготит мужское общество, пахнущее зрелостью и потом. Я предпочитаю книги, вино и молодежь, которой у нас колоде, как и везде, предостаточно – одних пажей и рыцарей восемь штук, и все такие... как нынче говорят... "шебутные". Милее всех мне застенчивый Паж Кубков – красавчик в синем тюрбане и вышитом кафтане. С ним и с его голубой говорящей рыбкой – она живет в бездонном кубке – я могу беседовать часами! Паж Кубков напоминает мне мою беспечную любострастную молодость.

А вот с нашими королевами (или, как сказал бы невежда, какие на черноморских пляжах дуются в "подкидного" и "двадцать одно", "дамами") отношения у меня безоблачные (исключая конечно, Королеву Кубков, но о ней речь еще будет).

Королеве Динариев я помогаю по саду – мы вместе хлопочем на грядках, составляем земляные смеси и боремся с вредителями. С быстрой как пожар Королевой Жезлов я веду возвышенные и умные беседы (она же выручает меня, когда я влипаю в какую-нибудь историю, и ссужает мне денег). И даже злюка и ехидна Королева Мечей, нерукопожатная особа для доброй половины нашей плоской братии, меня ценит и по-своему нежит. У нас с ней крепкая дружба. Королева Мечей считает: я единственный, кто в состоянии понять ее тоску и ее нескладные порывы. В общем-то, так оно и есть.

Некоторые недалекие субъекты из младших арканов вроде рвача Двойки Динариев или склочника Пажа Мечей считают, что мое приятельство с королевами лишь следствие прежних чувственных связей... Глупости это все! Чувственно я познал лишь одну из Королев – Королеву Кубков. С остальными же знаюсь платонически. В минуты откровенности я не стану, разумеется, отрицать, что я мог бы, еще как мог бы, соблазнить Королеву Жезлов. Ее золотые локоны и веснушки меня и впрямь волнуют... Увы, в своих мыслях я разрываю отношения женщинами быстрее, чем они успевают толком начаться, я слишком хорошо знаю, что я их не люблю и никогда не полюблю, поскольку в душе у меня нет на них места – все занято Королевой Кубков... А иногда мне кажется, что я в принципе не способен любить всерьез, потому что меня самого вроде как всерьез и нет...

Это тонкие материи – особенно, конечно, вопрос "есть я всерьез или нет".

Посмотреть с одной стороны, так "мы", как нас ни зови – "плоский народец", "живые картины", "арканы" – "мы" существуем, причем во множестве.

Мир наводнен миллионами гадальных колод. Иные из них пашут, как продавцы швермы – от утренней зорьки и до вечерней, таская в мир килограммы, тонны правдивейших пророчеств и предсказаний.

Другие потаенные – все больше отмалчиваются в бельевой тиши комодов, чтобы раз в год поведать своему владельцу Самое Важное. Третьи – малоопытные, малограмотные, совсем новые, купленные по случаю какими-нибудь школьницами, непросватанными девицами, студентами-хвостистами, эти и букв-то не знают, а пытаются читать, нас читать... И даже эти малоопытные – они ведь тоже кому-то нужны и полезны...

Так вот, в мире миллионы колод, а значит миллионы таких же как я. Ведем себя мы все приблизительно одинаково (люди даже придумали умное слово архетип), выглядим – тоже... При этом смерть любой отдельно взятой колоды (а ведь и такое случается – тонет, к примеру, "Адмирал Нахимов") ничего в общем порядке не нарушит, отряд не заметит потери бойца... Это потому, что за нами всеми стоит одна сила, она не обеднеет, как не обеднеет солнце, если станет у него на один луч меньше... Вот когда думаешь об этом, о том, что нет в тебе никакой незаменимости, и даже никакой своеродности, начинает казаться, что и тебя самого нет. Ну, почти. А иной раз подумаешь этак самодовольно: ведь наша колода уникальна, и задачи, которые она уполномочена решать, тоже особенные. И что такое солнце как не совокупность своих лучей, каждый из которых по-своему пробивает серенькую вату туч? И тогда кажется – врешь, брат, мы, арканы, все-таки есть, и существуем всерьез, каждый в своей отдельности.

У нас, у плоского народца, всякое случается – то повздорим, то застолье устроим с братаньями... Бывает – выгоним кого-нибудь взашей из нашего круга. Но ненадолго так, для острастки. На моей памяти выгоняли Дурака, любителя горланить песни и говорить "без обиняков"... Потом, правда, назад пустили, сжалились. Однако и номер у Дурачины теперь нулевой. А ведь мог бы быть первым... Мы, плоский народец, достаточно похожи на людей – о сути, такие же рабы страстей и обстоятельств (полагаю, поэтому-то нас к людям и приставили). Правда, есть и отличия. Например, мы не очень-то любим разговаривать. В девяноста процентах случаев нам, арканам, "все ясно". Мы редко спрашиваем что– бо друг у друга. Знак вопроса появился в нашем синтаксисе лет тридцать назад. А все привычка: чуть что интересно – дти к Заоблачным Вратам, за которыми водятся ответы на все-все-все вопросы.

В сравнении с людьми мы, плоский народец, более миролюбивы. За несколько десятилетий существования нашей колоды свара с рукоприкладством у нас стряслась всего одна – когда драчуны с Пятерки Жезлов проиграли пари Семерке Жезлов, вооруженному дубьем детине... Помню, Ангел Умеренности разливал смутьянов водой... Смирность наша объясняется просто – мы знаем, вместе нам жить и жить, может, сто лет или двести, а в других обличьях, после гибели колоды – так и до скончанья веков. Новеньких в коллектив не пришлют, старенькие не исправятся... Есть ли смысл скандалить? Теперь открою страшную тайну (пожалуй даже прошепчу ее жарким шепотом!): мы, плоский народец, суть пленники. Подневольные мы картинки. Мы приставлены к людям, чтобы служить им, желаем мы этого или нет.

Нас отпустят на волю лишь когда все люди на земле будут счастливы.

 

 

Возьмем к примеру сегодняшнее утро.

Ночью спал я плохо – ж очень громко за окном выл пес, что живет среди сумеречных трав аркана Луна. Проснулся поздно, время шло к полудню. И проснулся бы за полдень, если бы не Семерка Мечей, ворюга и проходимец. Он, видите ли, явился предложить мне один из украденных им ночью клинков! Выгнал его – ступай, говорю, к Двойке Динариев. (Тот и впрямь скорее всего купит – то ему, барыге.) Завтракать я отправился к Королеве Динариев, она умеет стряпать, нажимает на блюда, полезные для здоровья. Тут тебе и салаты из проросших зерен, и хрустящие морковные котлетки, и витаминные коктейли с благоуханной ореховой пахлавой... Раньше я равнодушно относился к теме "здоровый стол", но вот в последние пятнадцать лет начал прислеживать – меня, Короля Кубков, так часто донимают вопросами о здоровье болящие клиенты нашей патронессы Алисы Егоровны, что я поневоле стал бдеть, как бы не поднабраться от них хворей... Потом мы с Королевой Динариев прогуливались по ее сказочному саду и, конечно, сплетничали. Думаю, если бы моя любовь, Королева Кубков, застигла меня с ней – как мы воркуем, с какой предупредительностью трогаем друг друга за края одежд – в ее глазах вскипели бы огневые слезы ревности.

К слову, сад Королевы Динариев граничит с садом Хозяйки – это она повелевает детьми, беременностями и взаимностью в любви. Мы долго стояли у ограды, вдыхая томительное головокруженье, что источал эдемский розарий, оценивающе глядели на фруктовые деревья, они плодоносят круглый год. Вполголоса гадали, что сейчас поделывает соседушка – небось, полулежит, этак томно развалясь, на своем троне (он как всегда выставлен на веранду) и любуется разноцветными искрами, которыми брызжут пробужденные полуденным солнцем алмазы ее короны? А может, кокетничает с Императором? Строит глазки святоше-Иерофанту? "Ко мне, мужчины, ко мне!" – вышито на поясе Хозяйки.

Потом Королева Динариев отыскала прелестный кожаный мяч, его ссудил Двойка Жезлов, важный вельможа (клиенты и даже многие предсказатели принимают этот мяч за глобус, но нас-то не проведешь!). Мы было начали уже бросаться им, когда в ажурном проеме калитки возникла простоволосая, изможденная Восьмерка Мечей, закадычная подруга Королевы Динариев. Руки ее были связаны веревками, она рыдала...

"Что на сей раз?" – стливо поинтересовалась моя гостеприимица.

"Сейчас... расскажу..." – всхлипнув, проронила Восьмерка Мечей.

Королева Динариев метнула на меня извиняющийся взгляд и сделала этакий выметающий жест своими миниатюрными пальцами – мол, ты ступай, я буду врачевать душевные раны.

Что ж... Я уже почти добрел до своего моря-океана, когда в небе надо мной распростерлась знакомая стальная туча. Налетел ветер, туча рассыпалась на несколько курчавых облачков. Глядь – ближнего облачка выросла рука, крепко сжимающая увенчанный короной клинок. Туз Мечей!

Я вздохнул. Небесное это явление означало, что меня, нас, зовут туда, в большой быстрый мир, где живут люди – юбители разговоров и смертоубийств. Сейчас будем выпрямлять судьбы, вскрывать нарывы на мягких тканях души.

Вместе со мной в Сферу Энроф заторопились и другие – тройки и десятки, двойки и пажи, подсобные рабочие Тайны.

 

 

< . . . >

 

Полный текст повести – в сборнике "Мы неразделимы":

 

 

 
 
 

 

 

 

 

Rambler's Top100
Состоялось издание романа "Стальные грозы". Новая книга Александра Зорича посвящена дальнейшим похождениям танкиста Константина Растова "На корабле полдень" – пилот Александр Пушкин и эскадрилья И-02 возвращаются!Трилогия "Завтра война" переиздана единым электронным изданием.