Новости
Произведения
Об авторе
Пресса
Галерея
Миры
Игры
Форум
На первую страницу  
Zorich.ru | Пресса | Интервью
 
 
Кто боится Александра Зорича?

Интервью, данное после встречи с читателями в "Библио-Глобусе" (Москва, май 2001 г.)
Опубликовано в: "Городская газета" (Харьков-Киев), №26 (274) от 28 июня 2001 г.

Также в: "Зеркало недели" (Киев), № 29 (353) суббота, 4-10 августа 2001 г.

 

 

Одним душным московским днем я зашла в книжный магазин "Библио-Глобус", чтобы приобрести в тамошенем отделе научной литературы банальный справочник по языку "Джава" и совершенно случайно (если вообще бывает в мире что-то "совершенно случайное") оказалась в презентационном зале магазина, где в полном разгаре была встреча с писателем-фантастом Александром Зоричем. Я невольно притормозила, или правильнее было бы сказать "увязла в толпе", которая время от времени взрывалась хохотом. Я встала на цыпочки и невольно прислушалась.

Двое с большим вкусом одетых ребят – парень и девушка (как оказалось впоследствии, это и был писательский тандем "Александр Зорич") стояли на трибунке американского пошиба и, орудуя микрофонами, отвечали на вопросы читателей из зала.

"Как вы пишете вдвоем?" "А когда выйдет продолжение "Боевой машины любви"? "Почему вы пишете такие жестокие книжки?" Такие приблизительно были вопросы. Я слушала вполуха, поскольку фантастику в последний раз читала на студенческой скамье. С гораздо большим любопытством я рассматривала самого двуликого Александра Зорича – абсолютно московский писательский дуэт, скаливший профессионально поставленные улыбки в камеры, и пыталась понять, когда эта золотая молодежь умудрилась написать одиннадцать популярных фантастических романов, лежащих на всех без исключения лотках в метро, не говоря уже о книжном рынке в Олимпийском? Неужто по восемнадцать часов в сутки работают? А может, этим молодым дарованиям помогают пресловутые "бригады из литинститута"?

Но мои размышления были грубо прерваны: стоящий рядом со мной молодой стиляга с бейджем журналиста компьютерного журнала "Хард энд софт" спросил двуликого писателя Зорича "А можно личный вопрос – где вы живете?". "Мы оба живем в Харькове и очень этим гордимся", – сказала мужская половина Александра Зорича. Вот тут-то я едва не сползла на пол от неожиданности, поскольку "абсолютно московская молодежь" оказалась совершенно немосковской, а очень даже нашей, своей, слобожанской. Затем у меня случился острый приступ патриотизма и местнической гордости – вот, дескать, какие мы, харьковчане. Кругом пролезем, везде мы первые, и в Москве, и в Нью-Йорке все нас знают и любят. Вслед за этим я почувствовала резкий прилив интереса к происходящему. Я начала слушать и смотреть по-настоящему внимательно.

Насмотревшись на "самого молодого мэтра отечественной фэнтези", как величала Александра Зорича бойкая конферансье, я перешла к изучению публики, то есть читателей. Многие были на той презентации "по долгу службы" (как, например, корреспонденты "АиФ" или журнала "Наш досуг"). Некоторые, как и я, попали туда случайно, благо вход был свободным. Некоторые, парни и девушки с длинными волосами, "фенечками" на руках и мечтательным, "неземным" выражением лица, со всей определенностью составляли "основной читательский контингент" – это были так называемые "ролевики", любители "ролевых" игр на свежем воздухе. Бок о бок с ними переминались с ноги на ногу "толкинутые" – фанаты творчества Толкина, которым хватило самообладания не зациклиться на одном только Толкине. Слева от меня щелкал миниатюрным, размером с ладонь, компьютером щуплый школьник, назвавшийся "киберпанком" – время от времени он поднимал глаза на трибунку с Александром Зоричем, критически щурился и снова щелкал клавиатурой. Я не успела шепотом выяснить, чем "киберпанк" отличается от "просто панка" и что панки находят в творчестве чистого и воспитанного фэнтезиста Зорича, как началась раздача автографов.

К обоим "составляющим" Александра Зорича выстроилось по очереди – некоторые тащили на подпись по шесть-семь книг и я заранее сочувствовала ребятам. Не колеблясь, я стала во вторую очередь – мне показалось, что она покороче. Не прошло и получаса, как я стояла у трибунки с книжкой в кислотной обложке с многообещающим названием "Сезон оружия". Нацарапав на второй странице обложки традиционную в таких случаях ерунду про "успехи" и "удачу", Александра вернула мне книгу, снабдив этот жест дежурной улыбкой, мол, "Следующий!".

Но не тут-то было! Я не собиралась так быстро сдавать с боем завоеванные позиции. "Я из Харькова!" – выпалила я, как будто это был пароль, открывающий все нужные двери. С минуту Александра молчала, но потом все-таки подарила мне настоящую, ненаигранную улыбку и сказала с некоторым даже смущением: "Никогда не думала, что здесь будут харьковчане". Вот это было действительно удивительно. Почему "никогда не думала"? Что харьковчане – не люди, что ли? Но тут не очень любезный мужичок ощутимо толкнул меня в бок четырьмя увесистыми томами Зорича, на обложках которых красовались мужчины и женщины с мечами наголо, намекая, что мое время истекло...

Поговорить с "двойной звездой" Александром Зоричем нам все-таки удалось – уже на следующий день, когда все интервью были даны, вся "официальная" водка выпита, а все поклонники – "обавтографлены". Мне даже удалось взять у ребят, усталых и злых уже с утра, содержательное интервью, из которого, в частности, выяснилось, что оба Зорича – кандидаты наук и вообще вундеркинды куда не посмотри. И что в планах у них – ни много, ни мало, а "задвинуть" братьев Стругацких, так сказать, тандем против тандема. И что Александр и Александра – не муж и жена и даже не родственники...

Мы расстались почти друзьями. Одно только не давало мне покоя – почему мы, харьковчане, узнаем о таких событиях книжного мира как новый бестселлерист-харьковчанин последними и, как правило, волею случая? Почему на презентации Зорича были корреспонденты "Аргументов и фактов", но не было, предположим, корреспондента газеты "Сегодня"? Неужели харьковские журналисты боятся Александра Зорича? Почему мы так стараемся быть "провинциальными"? Почему мы, харьковские журналисты, мечтаем о материалах, посвященных "столичным" персоналиям, когда вот они, эти "столичные персоналии" – рядом, ходят по тем же самым улицам, что и мы? Но вопросы прошли. А гордость за Харьков – осталась. Одним словом, теперь буду заходить в презентационные залы "Библио-Глобуса" почаще. Авось, снова повезет – вдруг и Полина Дашкова харьковчанкой окажется?


Валентина Новикова

 

НЕ ЛЮБЛЮ РАЗОЧАРОВЫВАТЬ
(интервью с Александром Зоричем)

ВН: То, что Александр Зорич – "двойная звезда", тандем двух молодых авторов – Али и Александра – стало известно совсем недавно. Раньше Зорич сохранял строжайшее инкогнито и, уверена, многие поклонники Зорича и сейчас убеждены, что Зорич – это один человек, мужчина. Почему вы решили "раскрыть карты"?

Аля: Существует расхожая поговорка: "свято место пусто не бывает." Мы сознательно допускали в прессу минимум биографической информации, но вскоре столкнулись с неприятным феноменом: о нас стали много лгать – и в прессе, и в Интернете, и в сети ФИДО. Причем ложь эта не была "невинной". А была обидной и даже компрометирующей. Хоть в суд подавай за диффамацию! Таким образом, выходило, что наше нежелание предоставлять журналистам информацию в результате порождало ложь.

Александр: В итоге мы приняли решение порвать этот порочный круг.

ВН: Года два назад я лично слышала от торговца на книжном рынке, что Зорич – это пятеро друзей-москвичей, которые на пари написали по роману в жанре фэнтези. Теперь вижу, что это, мягко говоря, не совсем правда. Какую еще "правду" рассказывали об Александре Зориче?

Александр: Что Зорич – это ностальгически настроенный майор экс-КГБ, написавший цикл о Своде Равновесия ("Люби и властвуй", "Ты победил", "Боевая машина любви", "Светлое время ночи") для того, чтобы в завуалированной художественным вымыслом форме обессмертить родную контору...

Аля: Или вот, например, что Зорич – наркоман с большим стажем, вроде Баяна Ширянова. И поэтому в его романах имеются скрытые (!) описания различных психоделических практик. Проходило сообщение, что Зорич на досуге занимается колдовством и практической магией (вот даже вчера на презентации был такой вопрос), чуть ли не порчу наводит... Даже "Энциклопедия украинской фантастики" и та не удержалась от дезинформации и обозвала Зорича "супружеским дуэтом". На месте господ-энциклопедистов я бы проверяла информацию перед тем, как помещать ее на страницах своего издания.

ВН: А что, Александр Зорич – это не "супружеский дуэт"?

Аля: Нет. Мы не супруги (как Дяченки) и не родственники (как Стругацкие). Мы просто старые друзья, в прошлом одноклассники. Почему-то нашим соотечественника очень трудно поверить в дружбу между мужчиной и женщиной. Кстати, за рубежом, а особенно в Америке, такие феномены воспринимаются иначе. Более доброжелательно, без "подмигиваний", вроде "ну мы же понимаем, что на самом деле…".

ВН: Кстати об Америке. Не предпринимались ли писателем Зоричем попытки выйти на зарубежный рынок?

Александр: Как раз сейчас ведем переговоры с германскими и американскими издателями. Однако, чтобы не сглазить, с Вашего позволения распространяться об этом не буду. Уверяю Вас, если что-нибудь выйдет, об этом узнают просто все.

ВН: Но если Зорич – не супружеский дуэт, почему псевдоним "общий"? Откуда вообще этот красивый псевдоним – "Зорич"?

Александр: Мы назвались так в честь Зорича, фаворита царицы Екатерины, того самого, что упоминается в "Пиковой даме" у Пушкина. Нам очень нравится общеславянский корень, который роднит эту фамилию с такими словами как, например, "заря", "зорька", "зарница". А имя Александр у нас общее – так уж получилось.

Аля: Но, главное, фамилия Зорич довольно редкая, практически нет однофамильцев!

ВН: Позвольте традиционный вопрос: чем писатель Зорич занимается помимо написания фантастических и исторических романов? Ездит по презентациям? Проматывает гонорары на зарубежных курортах?

Аля: ...и работает в Университете. Мы с Сашей – преподаватели Харьковского национального университета (того, что на площади Свободы). Оба – кандидаты наук. Учим студентов, стало быть, и по конференциям разъезжаем. Можно сказать, что мы изменяем высокой науке с литературой.

Александр (улыбается): Разменяли, стало быть, факты на буквы и эмоции...

ВН: Интересно, как все-таки удается совмещать научную работу и писательство?

Александр: Это не так трудно, как может показаться с первого взгляда. Главное в этом деле дисциплина и работоспособность. И четкое разделение рабочего времени. С восьми до двенадцати – наука, а с часу до шести – литература. Это я, конечно, шучу. Жизнь вносит свои коррективы в любые жесткие схемы. И все-таки, это общий принцип.

Аля: Что касается работоспособности, она у нас очень высокая. Просидеть за компьютером шестнадцать часов кряду для нас зачастую норма. Помню, в детстве, когда в "Международной панораме" запускали очередной репортаж о Японии, я все никак не могла понять, кто такие "работоголики". Теперь оказалось, что это мы.

ВН: Вы пишите на бумаге или сразу на компьютере?

Александр: Зависит от настроения и от сложности фактуры. Когда очень сложно – ручкой, а потом "перебиваем". А редактируем, конечно, всегда только на компьютере.

ВН: Как-то Анна Ахматова в сердцах отозвалась о Чехове в том духе, что медицина для него была женой, а литература – любовницей. Если воспользоваться ахматовской аналогией, что для Вас, Александр, жена?

Александр: Для меня и жена, и любовница – это литература.

ВН: А что же тогда наука?

Аля: Для меня наука – что-то вроде хорошей подруги. Приятно быть вместе, но всю жизнь я ей бы не посвятила. И дело тут не в том, что я очень "несерьезная" девушка. А в том, что не бывает двух солнц на небе.

Александр: Я согласен. И тем не менее, быть посредственными учеными ни мне, ни Але не нравится. Мы очень много ездим – на конференции, на научные семинары, даже в экспедиции. Стараемся, правда, выбирать зарубежные и с хорошим уровнем, не богадельни всякие, которых в науке тоже хватает.

ВН: Сейчас многие талантливые ученые уезжают работать по контракту за границу. Не примерял ли Зорич на себя такую судьбу?

Александр: Солгу, если скажу, что никогда не примерял. Примерял. И не раз. Особенно на заре туманной юности. Но потом, когда нас начали печатать в изобилии, платить гонорары, когда о Зориче появились первые статьи, я как-то перестал идею отъезда воспринимать всерьез. Нам и здесь интересно. В этом "интересно" заключена существенная часть нашего патриотизма.

ВН: К слову сказать, а когда вас начали "много печатать"?

Александр: Много нас печатают с 1997 года. До 1997-го выходили две книжки, но очень "немассовыми" тиражами. Что, впрочем, не удивительно, ведь это были стихи. А в 1997 в ЭКСМО вышел наш роман "Знак Разрушения" и пошло-поехало…

Аля: Затем были "Семя Ветра", "Пути Отраженных", "Люби и властвуй" "Ты победил", "Боевая машина любви", "Светлое время ночи", "Сезон оружия", "Последний аватар"...

ВН: На презентации говорилось о выходе романов "Карл герцог" и "Первый меч Бургундии", которые вы не упомянули.

Аля: Потому, что они еще не вышли. Они выйдут в ближайшие месяц-два. Так что это рекламисты "Центрполиграфа" поторопились чуток.

ВН: А какие еще романы Зорича увидят свет в ближайшее время?

Александр: У издательства "Центрполиграф", которое нам теперь вместо папы и мамы, планы на Зорича самые обширные. После летней паузы (связанной с тем, что по мнению издателей, лето – не лучшее с маркетинговой точки зрения время для выпуска книги на рынок) в издательском плане стоит наш новый роман "Консул Содружества". Помимо этого, мы уже заключили договор на переиздание всех романов, которые были опубликованы в издательстве "ЭКСМО".

Аля: А потом – еще что-нибудь напишем.

ВН: Сколь долго Зорич работает над романом?

Александр: Это зависит от романа. И от вдохновения. Над романами "Карл, герцог" и "Первый меч Бургундии" мы работали семь лет.

ВН: Не было вдохновения?

Аля: Наоборот. Его было слишком много. Фактически, романы были четыре раза переписаны заново. Мы с Сашей все никак не могли остановиться и сказать "Довольно!", как жадный владыка в сказке про Золотую Антилопу.

ВН: А наименьшее время работы над романом?

Александр: Наименьшее – наверное, полгода. Бывает, мы так вживаемся в мир нашей очередной книги, что готовы работать без выходных и праздников. Такими книгами были для нас "Сезон оружия" и "Последний аватар", написанные в жанре киберпанк. Не удивительно, что "Сезон оружия" был переиздан издательством "Центрполиграф" буквально через два месяца после того, как он вышел в питерском издательстве "Северо-Запад Пресс".

ВН: Как к Александру Зоричу относится критика?

Александр: Имеются полярно противоположные мнения, поскольку на вкус и цвет, как известно... Некоторым критикам – очень нравится, они пишут умные, тонкие аналитические статьи. Некоторым – категорически не нравится. Тогда пишут разгромные, "разоблачающие" статьи про самозванца Зорича, который… (подставить нужное: "способствует падению нравов", "потворствует низким молодежным вкусам"). И ведь не скажешь, что эти, вторые, пишут сплошные глупости. Бывает, очень остроумно у них получается.

Аля: Главное, что меня радует – разлет мнений. Когда злятся, ломают копья – значит кого-то эти книги задели за живое. Худшая судьба книги – это когда она оставляет людей равнодушными. Этим соображением я пытаюсь утешаться, когда нас кто-то очень уж темпераментно ругает.

ВН: Значит, основная ваша читательская аудитория это все-таки молодежь, студенты. Правильно?

Александр: По крайней мере, так считают наши издатели. Мой личный опыт общения с читателями на фестивалях фантастики и презентациях свидетельствует о том, что молодежью наша аудитория отнюдь не исчерпывается. Автографы подписывать приходят и учительницы, и менеджеры, и пенсионеры. Вы ведь сами должны были видеть!

ВН: Я видела – действительно были даже пенсионеры! Любопытное это зрелище: пенсионер стоит в очереди за автографом молодого писателя! В этой связи последний вопрос с небольшой прелюдией. Сейчас обоим составляющим писателя Зорича по двадцать восемь лет. На мой взгляд – это шокирующе мало. А вам самим ваша молодость писать не мешает? Хочется же, наверное, не только работать в этой жизни?

Александр: Как шутил, если я не ошибаюсь, еще Сомерсет Моэм, "молодость – это недостаток, который проходит с годами".

Аля: Но лучше бы, чтобы этот "недостаток" проходил помедленней. Кстати о возрасте. Почему-то в научной среде нам обоим все время задают тот же вопрос: "не рано ли?" Мне вот недавно охранник на проходной университета сделал невольный комплимент. Я забыла дома удостоверение, но обнаружила это только стоя перед охранником с распотрошенной сумочкой. Охранник видит – документов у меня нет. Тут его пробирает жалость и он спрашивает меня участливо: "Девушка, а вы, наверное, поступать?". Я могла бы ответить, что я не "поступать", а "преподавать". Но не ответила. Не люблю разочаровывать людей.

ВН: В Харькове работает целая плеяда писателей-фантастов – А.Валентинов, Г.Л. Олди, А.Дашков, А.Бессонов, Д.Баринов, Ф.Чешко... Перечислять можно еще долго. Чем вы объясняете этот феномен?

Александр: Наверное, воздух в Харькове какой-то…

Аля: …фантастический.

 

С Александром Зоричем беседовала Валентина Новикова, 19 мая 2001

 

 

 
 
 

 

 

 

 

Rambler's Top100
Состоялось издание романа "Римская звезда". Новая книга Александра Зорича посвящена древнеримскому поэту Публию Овидию Назону Завершено переиздание романов о Своде Равновесия. Теперь в новом оформлении можно приобрести все четыре тома цикла: "Люби и властвуй", "Ты победил", "Боевая машина любви" и"Светлое время ночи". Выпущена и поступила в продажу игра "Завтра война" по сценарию Александра Зорича. По признанию критиков, игра стала "самым атмосферным космическим симулятором" в истории жанра.