На сегодняшний день именем Александра Зорича подписано 13 романов, хотя первый из них появился всего семь лет назад. Не все знают, что это псевдоним двух харьковчан: Яны Боцман и Дмитрия Гордевского. Оба родились в 1973 году в Харькове, оба имеют по два высших образования (математическое и философское), оба – кандидаты философских наук и доценты философского факультета Харьковского университета. В переводах Александра Зорича выходили работы классиков современной философии, философской антропологии и гендерных исследований.

Вопросы и ответы

– Почему вы стали писать под псевдонимом, откуда появилось имя "Александр Зорич"?

Яна: Когда мы начинали писать в соавторстве, мы были очень молодыми – нам было по двадцать... И нам казалось, что роман, подписанный двумя нашими реальными именами, будет выглядеть не как художественный текст, а как научная монография. Свою роль, конечно, сыграло пристрастие к литературным играм. Спрятаться вдвоем за одним псевдонимом – то-то будет весело!

Дмитрий: Что же до Зорича, то это в честь фаворита Екатерины II Великой, а вот имя – только не смейтесь, в честь навеки первого русского поэта... Уже потом нам сказали, что с точки зрения каббалистической нумерологии эти имя и фамилия нашему дуэту подходят, потому что уравновешивают в нем мужской и женский принципы. Это мистическое объяснение нам очень нравится.

– В ноябрьском номере журнала "Знамя" выходит ваша повесть "Мы неразделимы". Как вам удалось пробиться в это серьезное издание да еще с фэнтезийным произведением?

Яна: Пробиться оказалось легко. Поскольку мы не пробивались. Это скорее плод даосского "неделания". Главреду "Знамени" Сергею Чупринину попал в руки наш исторический роман "Карл, герцог". Следует думать, понравился. Чупринин выразил желание посмотреть что-нибудь свежее из нашей малой формы. Поначалу мы растерялись. Ни одного свободного текста под рукой не было, поэтому мы предложили Чупринину новую повесть, написанную для альманаха "Фэнтези-2005". Были уверены, что повесть "не пройдет". В первую очередь потому, что фэнтези журнал "Знамя" со дня своего основания никогда не публиковал. Когда же Чупринин сказал, что берет, удивление наше не имело пределов. Это с одной стороны. А с другой – было тревожно. Всегда страшно быть первыми.

– Можно ли в свете случившегося сказать, что мейнстрим перестал смотреть на фантастику свысока?

Яна: Мне все чаще кажется, что Страшный Зверь Мейнстрим, который смотрит на фантастику свысока, существует в первую очередь в воображении самих писателей-фантастов. Воображая такого зверя, им легче жить и халтурить. Презирая его, отказывая ему в здравомыслии, пугая им младших коллег, куда проще писать невесть каким языком невесть какие глупости, а потом защищаться лозунгом: "Они все равно не поймут!"

Дмитрий: Как ни горько это говорить, но российская фантастика живет в гетто. И никакими тиражами от этого не открестишься. Кто сказал, что в гетто должно жить меньшинство? Большинство тоже может жить в гетто. Те высокие литературные стандарты, которые в фантастике появились стараниями Ефремова и Стругацких, сейчас, к сожалению, стремительно отходят в прошлое. Культурному вменяемому человеку читать среднюю фантастику часто оказывается трудно. А это значит, стена вокруг гетто все выше...

– Два ваших романа – "Люби и властвуй" и "Ты победил" – переведены на украинский язык и выпущены киевским издательством "Зеленый пес". Вы перечитали себя в переводе?

Яна: Кстати, на очереди еще два романа – "Боевая машина любви" и "Светлое время ночи"... Переводы наших книг привели нас в детский восторг. Я по-украински читаю со словарем, тем не менее, прочла с удовольствием. Было, однако, такое ощущение, что книги писал кто-то другой. Чужой текст, совершенно неродной!

Дмитрий: Чтение себя в переводах – это выход в открытый космос чужого языка. Причем – без скафандра...

– Как по-вашему, перспективно ли издание фантастики на украинском языке?

Яна: Хочется в это верить. Хотя трудности очевидны: в советской Украине выросло два поколения абсолютных билингвов, которым безразлично – на украинском или на русском языке читать. А поскольку русских книг больше и они дешевле за счет того, что российские объемы книгоиздания не сопоставимы с украинскими, то мы имеем исчезновение украинской книги... Как ни ругай коммунистов, а до развала СССР "художки" на украинском выходило куда больше.

– Каковы тиражи у ваших произведений на украинском языке? Как расходятся эти книжки?

Дмитрий: Наши украинские тиражи – страшно сказать – 2-3 тысячи экземпляров! По российским меркам это пугающе мало, однако эта цифра вполне сопоставима с польскими показателями. Вообще же 10 тысяч – это почти потолок для книги на Украине. 30 тысяч – уже бестселлер. Что же до расходимости, то, насколько я знаю, украинская фантастическая серия – та, в которой издан не только Зорич, но и Аренев, и Дяченки, и ряд дебютантов, – расходится как горячие пирожки. Ведь на рынке в этой сфере царил полный вакуум. Фантастика-то была, но только русскоязычная...

– Что бы вы посоветовали выпускать украинским издателям: фэнтези или более традиционную фантастику?

Яна: Украинцы любят "этно", они привязаны к почве, к природе, к своим корням. Так сложилось, такова, вероятно, украинская душа. А потому у жанра фэнтези на Украине традиционно сильные позиции. Но не все украинцы таковы – например, в Харькове, Донецке, Днепропетровске читатели отдают предпочтение НФ, ведь это центры тяжелого и точного машиностроения, космической индустрии, крупные промышленные города... Так что, если бы я давала совет львовскому издателю, я бы настаивала на фэнтези. А харьковчанина агитировала бы за НФ!

– Как ваши студенты относятся к тому, что вы пишете фантастику?

Яна: Критикуют, бывает, довольно остро. Пытаются вступать в дискуссии, которые мы, впрочем, беспощадно пресекаем. Некоторые относятся хорошо: читают наши книги на занятиях, улыбаются. Многих студентов откровенно развлекает тот факт, что я – писатель. Однажды слышала краем уха такую фразу: "Вы думаете, отчего Яна Владимировна сегодня такая добрая и шару на зачете покатила? Книжка у нее новая вышла!"

– Как вам удается работать сразу во всех фантастических жанрах: киберпанк, утопия, фэнтези, альтернативная история, НФ-боевик?

Яна: Тут помимо нашей воли происходит какая-то естественная авторотация. Написали эпическую фэнтези, устали от жанра, сама собой приходит мысль дописывать исторический роман "Карл, герцог". Закончили работу над "Карлом", выработали все симпатии к Средним векам, душа просится в космос... В космосе хорошо, но холодно, и кругом ученые. Устали от ученых – начинаем писать фэнтези, про людей суровых и цельных, которые убивают за один косой взгляд и любят своих женщин до умопомрачения... Я вот как раз не понимаю писателей цельных и суровых, которые умудряются всю жизнь проработать в одном жанре.

– Какой роман вы мечтаете написать?

Дмитрий: Традиционный, позитивный роман про русскую современность. Без братвы, политики, постмодернизма, без трупа в чемодане, без медиакратии и спецслужб. Ну и – разочарую любителей фантастики – без гномов, живущих в соседнем подвале, без Петра Баалзебубова, мага седьмой ступени. Легко видеть: задача, почти не разрешимая.

Беседовал Владимир Ларионов