Новости
Произведения
Об авторе
Пресса
Галерея
Миры
Игры
Форум
На первую страницу 
Zorich.ru | Пресса | Интервью
 
 
"Мейнстрим – это то, что интересно читать"

Интервью литературному обозрению "Книжная витрина" (Новосибирск, Россия)

Тема: общие вопросы литературы, "мейнстрим" и фантастика

 

Яна Боцман и Дмитрий Гордевский, пишущие и публикующиеся под общим псевдонимом Александр Зорич, достаточно хорошо известны читателям, чтобы не нуждаться в представлениях. Профессиональные писатели (члены Союза Российских Писателей), фантасты, авторы исторических романов, сценаристы, кавалеристы – это всё о них. Но к этой беседе мы приглашаем их в первую очередь как читателей, пользуясь их же термином, "читателей профессиональных". И Яна, и Дмитрий имеют степень кандидата философских наук, защитили диссертации по культурологии и в свое время ушли на вольные писательские хлеба с должностей университетских доцентов. Их взгляд на современный литературный процесс в России интересен благодаря своим стереоскопическим свойствам: они имеют возможность наблюдать не только фантастику изнутри жанра (как непосредственные участники процесса), но и "снаружи" всю литературу в целом – как культурологи.

 

– Почему многие авторы, регулярно обращающиеся в своем творчестве к фантастическим приемам, решительно отказываются от звания "писателя-фантаста"?

Дмитрий: По-моему, достаточно побывать на любом книжном рынке, чтобы понять "почему". Фантастические книги (как правило) ужасно оформляют, издают на туалетной бумаге, плохо (или средне) редактируют. В фантастическом жанре правит "тираж", а вовсе не качество. Массовое здесь роковым образом противопоставлено индивидуальному. И у меня не подымается рука бросить камень в тех писателей, которые не желают разделять коллективную ответственность фантастического цеха за качество продукции...

Яна: Хотелось бы пояснить. Мы с Димой никогда от звания "фантастов" не открещиваемся. Поздно. Да и лицемерить мы не любители. Но осуждать открещивающихся? Увольте. Писатель имеет право позиционировать себя так, как ему нравится.

 

– Почему авторитетные литературные критики с удовольствием обращают внимание на фантастические произведения Крусанова, Славниковой или Быкова, а произведения "фантастов" игнорируют?

Яна: Мы с Димой на невнимание со стороны "авторитетных критиков" не жалуемся. Это было бы неправдой.

О наших книгах пишут и Арбитман, и Чупринин, и Березин, и Немзер. Правда, Немзер нас ругает. Но ведь ругает – значит "замечает". И "Знамя" нас, слава Богу, печатает... Может быть, это потому, что мы "очень скромные кролики"? А нашим коллегам думается, что всего этого мало?

Дмитрий: Мне кажется, суть проблемы состоит в том, что писателей нынче в избытке, а критиков мало, тем более – авторитетных. На пятьдесят голов писателей едва ли один приходится... Разумеется, эти редчайшие представители вида просто физически не могут замечать всех. Они замечают то, что к ним ближе. Территориально, духовно, как угодно. Как мне представляется, если бы писатели-фантасты больше времени уделяли продвижению своего творчества... нет, не в народные массы, а в массы "умных" критиков, ситуация была бы куда более жизнерадостной. Но сейчас мы наблюдаем обратный процесс. Жить в гетто, к сожалению, довольно комфортно, ведь все понятно. Здесь свои, там чужие. Чужие "не понимают", "игнорируют", "дураки"...

 

– У всех интересуюсь, что такое "мейнстрим". Кажется, этим понятием уже никто не пользуется, кроме теоретиков– "фантастов". Количественное это понятие, качественное, аудиторное? Знаете ли вы типичных (и нетипичных) представителей этого "мейнстрима"?

Дмитрий: Термин "мейнстрим" применительно к литературе действительно свое отживает. Но насчет "никто не пользуется" – соглашаться интуиция не велит. Я проверил свою интуицию через поисковики в Интернете (о времена!) и вот какую занятную вещь обнаружил: крупные издательства (АСТ и "Эксмо") в своих аннотациях его не используют принципиально. Что объяснимо: зачем рекламировать для широкого читателя Улицкую или там Веллера как "мейнстрим"? Это, в первую очередь, нецелесообразно. За пределами среды критиков и "профессиональных" читателей всех этих разделений не существует, обычному читателю они не нужны. Но, справедливости ради, критики, в том числе и не только теоретики-"фантасты", "мейнстримом" по-прежнему оперируют. Это видно, например, по "толстым" литературным журналам.

 

– Замечу, что "толстые" журналы сейчас – тоже то еще гетто, куда маргинальней фэндома...

Дмитрий: В принципе, да, но они, как ни крути, ближе к "литературе вообще", нежели к фантастике или другим жанровым "сублитературам".

Яна: При этом вне связи с тем, умирает понятие или нет, лично мне его смысл видится достаточно ясным (хотя я и не возьмусь определять его как понятие однозначно качественное или количественное). Мейнстрим – это "просто чтение", это то, что интересно читать "просто человеку", вне связи с какими-либо его профессиональными интересами, возрастными особенностями или специфическими личностными предпочтениями.

О представителях мейнстрима, типичных и нетипичных. "Типичные" – это Алексей Иванов (в своей "нефантастической" ипостаси), Минаев, Робски, Гришковец, Лимонов (в пике популярности), Веллер... Я нарочно называю писателей, очевидно успешных и востребованных, потому что для внежанровой прозы работает, пожалуй, критерий "чем ты востребованней, тем ты мейнстримней". Есть нюансы, но о них промолчим.

Не столь типичный мейнстрим – упомянутые Вами выше Быков и Крусанов, Сенчин, Пелевин, отшумевший Стогов... А вот, например, Шишкин и Болмат – они, как мне кажется, уже за пределами "мейнстрима", это интеллектуализм, формализм, что угодно, но не внежанровое чтение для "просто читателя".

Я, замечу, говорю только о тех современных писателях, которых читала либо достаточно много, либо вдумчиво. Так-то фамилий у нас ого-го...

Кстати, этой зимой в АСТ выйдет наш новый роман "Римская звезда" – вот он тоже где-то на грани между "нетипичным мейнстримом" и интеллектуализмом.

Дмитрий: Добавлю, что есть и у фантастики свой читатель, который социологически выглядит как "просто человек" – и на основании этого "форматная" фантастика на сколько-то процентов может быть признана мейнстримом... Но все-таки надо честно отдавать себе отчет, что такие вещи, как межзвездные перелеты и схватки эльфов с орками – это абстракция достаточно высокого порядка. В какой мере эта абстракция обеспечивается визуальным рядом кинолент, сериалов, комиксов, научпопа и компьютерных игр плюс фантазией и интеллектом представителей ряда профессий – в той мере "форматная" фантастика и востребована. В то же время, восприятие рассказов Гришковца гарантировано повседневным жизненным опытом подавляющего большинства людей. Это вещь более надежная. С горькой иронией добавлю: пока еще.

 

– Фантастика в рамках фэндома отличается от фантастики, используемой в так называемой "большой литературе", правилами игры. У "писателей-фантастов" есть формат. Они пользуются готовыми, созданными до них мирами и приемами, лишь модифицируя их. А уже внутри фантастического цеха идет стратификация по степени искусности и поставленным задачам (развлечение читателя фантазией или художественное исследование). Те же, кто прибегает к фантастике за пределами цеха, каждый раз открывают новое, исследование и открытие уже изначально стоит их целью. Может быть потому литературная (художественная) ценность их произведений изначально выше?

Яна: Теоретически должно быть так, но практически обычно "за пределами цеха" к фантастике и не прибегают. Либо наоборот: начав писать фантастику, быстро попадают в цех, после чего теряется чистота эксперимента. Подчеркну: я опираюсь на современную литературную ситуацию в России, а не на то, "как оно вообще где-то когда-то было". То есть мы можем, конечно, взять в качестве примера Пелевина, Макса Фрая или, не к ночи будь помянут, Сорокина. Эти примеры работают в пользу вашего утверждения. Однако, статистически, таких примеров очень мало. (К тому же, я бы не сказала, что Макс Фрай – это "большая литература"; о феномене Сорокина вообще говорить трудно... то есть часть примеров вдобавок имеет сомнительную доброкачественность.)

Дмитрий: Заканчивая мысль Яны, я бы сказал, что доля фантастики (как приема) в современной "большой литературе" невелика. Само собой, в сравнении с фантастикой собственно "цеховой", "форматной". Если брать самых свежих и впечатляющих наших мейнстримщиков (не обязательно "хороших" согласно лично моим вкусам, но именно – "впечатляющих"), то я бы на их примере констатировал, что последняя волна русского мейнстрима демонстрирует нам именно превосхождение фантастики как приема. В России снова становится интересно писать "просто про жизнь" и, главное, читать "просто про жизнь". И это, кстати, здорово.

 

– Пожалуй, так. И особенно отрадно, что прозу "без затей" все больше пишут молодые и талантливые, в то время как старые мэтры погрязли в своих фантасмагориях.

Яна: Совершенно справедливо.

 

– Каждое посещение книжного магазина повергает меня в ужас. Создается впечатление, что продукция (имена, серии, жанры) прибывает в геометрической прогрессии. Давно уже кажется, что среди фантастов не действуют законы популяции. Уже много лет я жду обрушения издательской пирамиды, а она все растет, и прибывающие полчища новых авторов никак не могут вытоптать ту ограниченную лужайку, которая их кормит. Что заставляет людей стремиться в эту часть литературы, и работает ли здесь какая-то система естественной регуляции?

Дмитрий: А тут вот в чем дело: писать фантастику с конца 1990-х стало легко и просто. И технически, и, так сказать, экзистенциально. Я могу объяснить этот феномен в дежурных культурологических терминах, но я лучше приведу один живой пример. Сейчас на форумах очень любят заводить такой раздел – "Наше творчество". Подразумевается, что посетители форума будут сносить туда плоды своих досугов: кто стихотворение, кто зарисовку, а кто и целый рассказ. И вот недавно один приятель прислал нам ссылку на некий форум, где лежит невероятно интересное "произведение". Оно представляет собой кусок главы "Операция "Москва"" из нашего романа "Время – московское!", перенесенный на форум методом Copy-Paste. Далее, в тексте изменены некоторые (лишь некоторые!) имена и названия. Скажем, одни флуггеры названы "Мессершмиттами" (!), другие – "Фокке-Вульфами" (!!), а пилот Бабакулов перекрещен в Скорцени (!!!). Разумеется, ссылка на источник и на автора – отсутствует, посетитель форума представляет это чудо как "свой" текст. Данный пример совершенно анекдотического плагиата крайне показателен. В наши дни плагиат, неавторизованная беллетризация чужих кинолент и компьютерных игр, различные "пародии" на известные книги, по сути, нагло эксплуатирующие чужой бренд, – не просто некрасивые экономические уловки, но и, черт возьми, легальные творческие (!) методы. Какие уж тут сложности могут быть с написанием фантастики!

Яна: А с экономикой процесса сейчас вот что происходит. Платят начинающим авторам мало, но почти всех это устраивает. С одной стороны, из-за той легкости, с которой книга далась автору. С другой – автор внутренне соглашается с тем, что "дело в не деньгах", и, как правило, свято уверен, что именно он тот солдат, в чьем ранце лежит жезл литературного маршала... И кто там думает о таких вещах, как структура спроса или объемы рынка! Есть желание: самореализоваться или хотя бы самовыразиться – и точка. А в последние годы выпуск 95% всей книжной продукции переведен издателями на серийные рельсы. Есть серия, в ней должно выходить столько-то книг в год (пусть маленькими тиражами, лишь бы наименований побольше). Желательно – не менее двенадцати. А можно и 24, и 48, и 60! Вот тут-то интересы молодого автора и издателя пересекаются... А когда все это рухнет – никто не знает.

 

– Видите ли вы преимущество жизни и работы в провинции, вдали от тусовок? Ведь, наверное, неспроста Харьков, территориально находясь на Украине, стал одним из крупнейших центров российской фантастики?

Яна: Тут как раз тот случай, когда плюсов примерно столько же, сколько и минусов. Писатель, живущий в одной из двух столиц русского культурного пространства – Москве или Санкт-Петербурге – автоматически получает ряд привилегий по отношению к провинциалу. Он ближе к бумажным СМИ, к телевидению, к родному издателю, в конце концов. Ряд вопросов в нашем деле лучше решать личной явкой в издательство. И, конечно, одно дело смотаться на Звездный бульвар, где квартирует АСТ, пусть даже из Внуково, и совсем другое – приехать туда же из Харькова, Волгограда, Новосибирска... Но и минусы столичной жизни налицо: у Петра Петровича юбилей в ресторане "Прага" и не прийти неудобно. У Вадима презентация в "Библио-Глобусе" с последующим фуршетом в кабинете у директора, ты зачем-то тоже зван, мог бы остаться дома, но снова же – как-то нехорошо... Да и с директором пропустить пару стопок – дело нужное... Мы как-то посчитали, что с нашим (не самым широким) кругом знакомств, но с учетом всех мероприятий, живя в Москве, примерно 110 дней в году можно вычеркнуть сразу. По сути – треть всей жизни. Можно сказать, что вся эта суета – и есть "правильная" жизнь "маститого" писателя – но мы пока предпочитаем не тратить на нее больше 30-40 дней за год. Черт с ней, с маститостью...

Дмитрий: При этом честно признаем: провинция есть провинция. Только кабельное телевидение (с российскими каналами) и Интернет помогают поддерживать ежедневную "локтевую связь" с культурной метрополией. Даже шкафы с книгами – пусть большие шкафы, с хорошими книгами – уже не являются гарантией. Уточню: на известном этапе развития, десять и больше лет назад, наша (совместная с коллегами – Олди, Валентиновым, Дашковым и т.д.) харьковская "блистательная изоляция" свою положительную роль сыграла. Когда ветер истории бьет в лицо (над Москвой с 1989 по 1994 бушевал, кажется, настоящий ураган), а ты лишен и устойчивого мировоззрения, и литературного опыта, вдали от катаклизма можно что-то успеть собрать, из "ничего" стать "чем-то". Ну и так получилось, что Харьков послужил такой тихой обителью. Это факт не абсолютный, а чисто статистический... Вот, в Харькове столько-то фантастических книг (и не худших, заметим) написано до 2001 года и в Москве опубликовано. А тот же вопрос применить к Киеву? Столько-то. А на душу населения? Эге...

Моя основная мысль в том, что всё это, конечно, хорошо и здорово, но провинциализм – это не медаль "За заслуги" и уж тем более не литературный инструмент, не "мотор" для творчества. Это просто факт биографии, социальный факт, если угодно – так к нему и надо относиться.

 

Беседовал Иванченко Валерий

 

© "Книжная витрина", 2006.

 

 

 
 
 

 

 

 

 

Rambler's Top100
Вышел роман "Пилот-девица": Александр Зорич показал, что хорошо организованная русская деревенская община может дать отпор любым бандитам. А пара конкордианских школьных учителей может отразить вторжение джипсов! Состоялся электронный релиз сборника рассказов и повестей Александра Зорича "Повести о хорошем". Как обычно, новая книга А.Зорича бьет рекорды популярности в своем классе – в данном случае, среди авторских сборников хорошей прозы. Вышла электронная версия романа "Пилот особого назначения". Книга является третьим томом цикла "Пилот". Война начнется внезапно и горе тем, кто не успеет добежать до своих флуггеров на рассвете 9 января 2622 года!