Новости
Произведения
Об авторе
Пресса
Галерея
Миры
Игры
Форум
На первую страницу 
Zorich.ru | Пресса | Рецензии
 
 
А.Епанчин. Четыре «есть» и четыре «нет» Александра Зорича (очерк творчества)
 Люби и властвуй 
 Ты победил 
 Боевая машина любви 
 Светлое время ночи 

 

Александр Зорич. Люби и властвуй. – М.: Центрполиграф, 2001. – 489 с. (п)

Александр Зорич. Ты победил. – М.: Центрполиграф, 2000. – 489 с. (п)

Александр Зорич. Боевая машина любви. – М.: Центрполиграф, 2001. – 490 с. (п)

Александр Зорич. Светлое время ночи. – М.: Центрполиграф, 2001. – 491 с. (п)

 

Источник рецензии: Наша фантастика, №1, 2000 г.

 

Скачать электронные книги А.Зорича на ZorichBooks.com

 

 

"Зорич? Увольте. Мечи, магия и секс – это для молодых", – процедил маститый писатель в кулуарах одной книжной ярмарки. Я пытался взять у него интервью, спросить, кто у нас перспективный, кто у нас в фантастике достоин чтения, но, прослушав кассету, обнаружил, что разговора не получилось. Я делал материал для молодежного журнала, но то, что нажевал на пленку мой диктофон, подошло бы для "Нового мира" образца 1980 г., если б только там интересовались фантастикой. Кассету я выбросил.

И тут-то мне стало интересно, кто такой Зорич и почему это "для молодых". И я решил предпринять журналистское расследование.

Нужно сказать, что в целом характеристика, прозвучавшая в первых строках, оказалась правдой. Но не всей правдой, а только ее половиной. Да, у Зорича много мечей, много секса и много магии. Иногда кажется, что с избытком. Иногда – что в самый раз. Таким образом, сам напрашивается вывод: Зорича следует крепко отругать. За вторую половину – похвалить.

Тем, приблизительно, его критики (от завсегдатаев интернет-форумов до длинноволосых ролевиков в кольчугах) и занимаются. Ругают и хвалят. Поносят и превозносят.

Показательна история с романом Зорича "Люби и властвуй". Одни (обычно это читатели фэнтэзи со стажем) считают, что "Люби и властвуй" – это чудный роман о любви с садо-мазохистской приправой в виде зловещих фантастических антуражей. Другие, что "Люби и властвуй" – это подававший надежды фэнтэзи-роман, написанный под влиянием Дюма и Желязны, и безнадежно испорченный лирической линией, отожравшей сюжетное место, где могли бы быть поединки и сражения.

Третьи не уверены, что "Люби и властвуй" вообще можно отнести к фэнтэзи, и полагают, что после первой трилогии ("Знак Разрушения", "Семя Ветра", "Пути Отраженных") – это шаг назад и непроходимая скучища. Четвертые считают этот роман творческим прорывом и нетерпеливо ревут в ожидании пятой книги, название которой всем зоричеманам уже давно известно – "Ты победил". И фрагменты которой всяк, кто не дурак, уже натаскал себе из Сети. Обнадеживает, что и поносят, и превозносят страстно. Ведь настоящую страсть не закажешь, не купишь и не симулируешь.

Довольно быстро я как журналист-расследователь столкнулся с еще одной проблемой. Зорич – это вещь в себе. О нем невозможно собрать никакой правдоподобной информации. Точнее, информации довольно много – в конце концов, существует его персональный сайт, где, правда, нет раздела "Биография", только "Библиография". Существует еще замечательное творческое объединение "Второй Блин", в котором господин Зорич якобы членствует, и вот на сайте "Второго Блина" выложена некая условная "биография", местами – откровенно стебного характера (там, например, написано, что хобби А.Зорича составляют женщины, мужчины и лошади). Но вот что в этой биографии правда, а что – чистая липа, запущенная в оборот недругами или доброжелателями, разобраться совершенно не получается.

Некоторые куски найденной информации меня шокировали, некоторые рассмешили. Например, есть мнение, что никакого Александра Зорича вообще не существует, и это псевдоним другого знаменитого фэнтезиста (в сетевой тусовке ролевиков слышал две версии – Перумова и Логинова). Это мнение, конечно, не выдерживает никакой критики – достаточно сравнить авторские манеры.

Есть мнение, что Зорич – это четверо друзей, каждый из которых написал по роману. В таком случае, мне интересно, кому обязан своим появлением пятый роман о Сармонтазаре, "Ты победил"? Пятому другу? А шестой, "Боевая машина любви" – шестому?

Чтобы отделить зерна от плевел, я начал звонить, интересоваться и наводить справки. Сам Зорич мне не ответил. В издательстве ЭКСМО, которое издавало Зорича, мои расспросы интеллигентно проигнорировали. Г.Л.Олди через гостевую книгу "Второго блина" загадочно улыбался в усы. Общих знакомых среди когорты моих приятелей не нашлось, на Интерпресскон-2000 Зорич не приехал. Фиаско!

В конце концов я все-таки познакомился непосредственно с объектом своего расследования. Но тут меня ждало глубочайшее разочарование: в обмен на информацию мне пришлось дать нечто вроде "подписки о неразглашении". Разрешались только общие слова наподобие "кандидат философских наук", медиевист, ориенталист, переводчик... Фотографировать тоже запрещалось.

"К черту всю эту конспирацию! Как же теперь писать о Вас статью?" – возмутился я. "Пишите о книгах", – был мне ответ. Наверное, если бы я добрался в конце концов до Карлоса Кастанеды, ответ был бы приблизительно тем же. И это меня утешило – о книгах есть что сказать. Ибо надоело спорить на тему, что в этих книгах есть и чего в них нет.

 

Итак, четыре "нет" Александра Зорича.

1. Ни в одном из мною прочитанных романов нет морального принуждения. И атмосферы морального принуждения тоже нет. Герои – как правило это смелые, дерзкие мужчины и красивые, тонко чувствующие женщины – делают что хотят. Ссорятся, воюют, занимаются любовью, спасают и спасаются, создают и искореняют магические школы и искусства. Конечно, над ними тяготеют социальные институты и законы человеческого общежития – будь то Свод Равновесия, заветы предков или клятва на крови, – но в целом мораль у них, выражаясь на околокомпьютерном жаргоне, "опциональна". Экс-наемный убийца Герфегест Конгетлар (главный герой романа "Семя Ветра", посвященного фантастическому средневековью жестокого мира Синего Алустрала), конечно, испытывает некие угрызения совести, но в целом скорее для приличия. Главный герой "Люби и властвуй" (а также и "Ты победил") офицер Свода Равновесия Эгин – плоть от плоти тайной магической полиции, со всеми вытекающими: чинопочитанием, беспринципностью, готовностью рубить в капусту и преступных колдунов, и собственных коллег. Героини тоже хороши, под стать героям: глава клана Гамелинов госпожа Хармана (в целом фигура по сюжету положительная) убивает своего родного брата, а заодно мужа ради любовника, и тоже не слишком сокрушается (много дебатов велось вокруг этой самой госпожи Харманы, могу посоветовать хоть бы рецензию Сергея Котовского на "Семя Ветра", где он в пылу обличительства называет этот роман "порнографическим").

"Хорошо ли это!?" – спросит добрый читатель. "В конечном итоге – хорошо, – отвечу я. – Потому что Зорич знает меру. Его герои – отнюдь не моральные уроды, нет. Просто в своих цивилизациях, в рамках своих культур они ведут себя так, как велит им их вне-социальная, подлинная совесть. Они следуют зову сердца, они – живые."

2. В романах Александра Зорича нет богов, которые частенько подвизаются в фэнтези на ролях кукловодов для магов и геров, и, как следствие – нет богоборчества. В мире Зорича нет религии. Конечно, Зоричу хватает здравого смысла на то, чтобы понимать, что без религиозной компоненты никакого более или менее правдоподобного мира не построить. Но все эти темы идут каким-то едва видимым пунктиром. Кое-где упоминаются сверх-сущности – Хуммер, Гаилирис, Шилол, – но преимущественно в выражениях наподобие "Шилол тебя пожри" или "сыть хуммерова". Такая позиция призвана, на мой взгляд, удовлетворить и верующих, и атеистов. Верующих – поскольку Зоричу удается обходиться без кощунства (в каковое нередко скатываются со своим антихристианским или в плохом смысле еретическим пафосом некоторые отечественные авторы, взять хотя бы Г.Л.Олди или Н.Перумова), атеистов – поскольку романы Зорича избавлены лубочной религиозности (к которой временами тяготеют, например, представители прославянского крыла отечественного фэнтэзи).

3. В романах Александра Зорича нет лишнего, нет затяжек, проволочек, "воды". Из них ничего не отжимается. Сколько не окидывал я хозяйским взглядом доморощенного редактора его книги, ни разу не нашел эпизода, который хотелось бы выкинуть. Все на своих местах. Каждый эпизод – нужен, каждая сцена – необходима. Ни одного лишнего персонажа. Приходилось слышать мнение, что у Зорича "все рассчитано до противного". О вкусах, разумеется, не спорят, но правильнее было бы сказать так: "У Зорича все рассчитано до приятного".

Иногда, правда, это качество книг Зорича оборачивается к читателю не тем боком. Например, я хотел бы узнать о героях грустного, страшного романа "Пути Отраженных" больше, чем это, возможно, мне необходимо знать по замыслу автора. Я хотел бы, например, знать, почему Сиятельный Князь Шет окс Лагин так мудр, одинок, несчастен. Почему у него нет ни жены, ни подруги. Но Александр Зорич отказывает мне в этом знании. Иногда даже создается впечатление, что он охраняет "тайну личности" своих героев так же бережно, как и свою собственную.

4. И, наконец, в романах Александра Зорича нет нарочитых умствований и мудрствований. Его герои предпочитают сначала делать, а потом думать. Каким-то чудом им удается принимать единственно верное решение, не вдаваясь в рефлексию. Александр Зорич, кажется, стремится избежать не только нарочитой пропаганды "разумного, доброго, вечного", но также отказывается в целом и от эксплуатации своих немалых познаний в теологии и философии. Никаких пафосных "идей", никаких "концепций".

Можно назвать это безыдейностью (как многие критики, особенно старшего поколения, и делают). Можно – хорошим тоном. Ведь фэнтэзи-роман – это в первую очередь роман действия, приключения, а не трактат или научный журнал. Остается только предположить, что кандидатская степень, полученная в необычайно раннем для научных степеней возрасте, навсегда избавила автора от комплекса интеллектуальной неполноценности, который, ни для кого не секрет, зачастую выливается в грандиозные абзацы банальной "философии" на страницах SF&F книг.

Конечно, в романах Зорича нет и много чего другого – например, реактивных самолетов. Нет там троллей, эльфов, гоблинов и драконов (что лично меня, пресытившегося подобными сущностями во времена ранней юности, прожитой под крылом раругга) радует. Нет жеманной, передержанной, перестоявшей лирики (в духе М. и С.Дяченко). Но главные концептуальные отличия Зорича от собратьев по цеху состоят именно в перечисленных мною пунктах. Уверен, именно за это многие любят Зорича. И именно за это многие его не любят. В таком случае интересно, что же там такого "есть"?

1. Александр Зорич привнес в русскоязычную фэнтези атмосферу веселой драки. Именно веселой, удалой, бесшабашной. И именно драки. Все, что касается поединков, сражений и потасовок у него великолепно. Я давно заметил, что многие тех, кто "за" Зорича, не чужды боевым искусствам – как восточным, так и западным. Герои реалистично двигаются, профессионально фехтуют, а не машут клюшками, они действительно борются и проливают вражескую кровь. Зачастую их нешутейно трясет от страха перед противником, бывает – неверное движение ставит под вопрос весь поединок. И все это с юмором, без купюр вида "ну а потом он переколол оставшихся латников, как свиней". Если уж два врага сходятся на бранном поле – жди отменного action, и в этом Александр Зорич родствен и без меня захваленному Нику Перумову, чьи боевые сцены также являются украшением отечественной фэнтези. Вот, например, лаконичная сцена поединка между прожженным отставным киллером Герфегестом Конгетларом и молодым послом Артагевдом из романа "Семя Ветра", исполненная внутреннего напора. Нелишне, в частности, обратить внимание на то, как точно ритмика и фразировки сцены соответствуют фактуре материала:

"По взаимному соглашению они отказались от оружия левой руки. Артагевд отстегнул свой церемониальный щиток. Они поцеловали сталь своих клинков. Они отошли подальше от крови Сорнаксов. Они начали.

Артагевд был моложе Герфегеста лет на десять. И, как подозревал последний из Конгетларов, обращался с мечом отнюдь не безупречно. Особенно в нападении.

Во время первого же выпада Артагевда Герфегест мог убить его трижды – проткнув печень, снеся голову и распоров живот. Но Герфегест просто парировал его удар и, чтобы было поменьше соблазнов, перешел в наступление. В защите Артагевд выглядел лучше. Герфегест рубился почти в полную силу и с неудовольствием подмечал, что мальчишку можно, конечно, убить, но очень тяжело будет сохранить ему жизнь.

Ладно. Если бы перед ним был более опытный боец, Герфегест никогда не поступил бы так. Но с Артагевдом риск был сравнительно невелик. Придя к такому выводу, Герфегест быстро прокрутился вокруг себя на одном носке, перехватывая одновременно меч за лезвие, и когда он вновь увидел Артагевда, швырнул тому меч в лицо рукоятью вперед.

Как Герфегест и рассчитывал, Артагевд не успел воспользоваться мгновением его беззащитности и едва ли вообще сообразил, что происходит. Бросок вышел очень сильным, ну а уж в верности своего глазомера Герфегест никогда не сомневался. Рукоять меча попала Артагевду точно в переносицу. Послышался мягкий хруст.

Молодой Гамелин, выронив меч, схватился за сломанный нос и упал на колени перед Герфегестом. Дружный рев Орнумхониоров был Герфегесту наградой, от которой он с радостью отказался бы в пользу мягкой постели. Он чувствовал беспредельную усталость. И все-таки, Герфегест нашел в себе силы проворно подхватить оба меча и высоко поднять их над головой. Пусть все видят, что его противник безоружен – он же, Герфегест, вооружен вдвойне."

Таким образом, у Зорича есть настоящие боевые сцены, а не те поделки, что выдаются за боевые сцены в доброй половине читанных мною книг.

2. У Александра Зорича есть вкус. Мне можно возразить, что вкус есть у всех писателей, в том числе у отпетых графоманов: все они называют одни вещи красивыми, а другие – уродливыми. Это верно. Но у Зорича – хороший вкус. В его книгах чувствуется глаз дизайнера. Интерьеры, оружие, одежда, прически, предметы быта – все это специально сконструировано и выписано так, что невольно создается впечатление, будто ты не читаешь, а смотришь фильм, добрая треть бюджета которого пошла в карман лично Армани или Готье. Например, мужчины у Зорича носят веера: "Если на правой руке гнорра по моде Южных Домов Алустрала был мужской наруч, то на левой – веер с изящной ручкой в форме изогнутой лебединой шеи. Веер крепился к запястью шелковым шнурком, завязанным со щегольской небрежностью и выпроставшим наружу распущенные концы". Спустя всего лишь полстраницы романа "Люби и властвуй" завязки этого веера превращаются в умелых пальцах мага экстра-класса Лагхи Коалары в прядь волос любимой главным героем девушки, а в это время в руках его противника – прядь настоящая. Герои блефуют, роковая стрела вот-вот устремится к виску Сиятельного Князя, дизайн мягко перетекает в русло action...

3. У Александра Зорича есть смелость. Смелость плевать на ханжество критиков, читателей и редакторов. Примадонна романа "Люби и властвуй" Овель исс Тамай до знакомства с офицером Эгином, в постели которого она романтически оказывается в тот же вечер, состоит в интимной связи со своим дядей, крупным воротилой и кандидатом в князья Варана. Упоминавшаяся уже госпожа Хармана, и без того не годящаяся в образчики классической фэнтэзи-добродетели а ля Галадриэль, совращает в романе "Пути Отраженных" некоего Элая, малолетнего сына своего друга и соратника Элиена. И все это дано крупным планом, но без малейшего похабства, и любовно выписано замечательным, эротичным языком, который, я уж думал, давно позабыт русской литературой.

4. И, наконец, у Александра Зорича есть серьезность. Он имеет смелость работать с классическими сюжетами (например, Путешествием Героя), не надругаясь над ними, не высмеивая их, без экивоков и подмигиваний, без натужных попыток "уйти от штампа", как у А.Сапковского, вроде "Все мы, конечно, умные и опытные, и поэтому понимаем, какой все это детский сад, но... деньги есть деньги".

Зорич берет сюжет (подчас – совершенно головокружительный, как в "Путях Отраженных") и отыгрывает его совершенно честно. Если путешествие – значит, разные страны и народы, захватывающие интриги, любовь, бескорыстные герои. Сармонтазара Зорича – мир серьезный, и все там происходит всерьез. Без "прогрессоров", без взглядов "со стороны" из какого-нибудь оперетточного Института Истории, без отсылок к тому, что Сармонтазара – это мир чьей-то мечты, фантазия, галлюцинация. Это подкупает. Одним словом, в текстах Зорича нет пошлостей А.Сапковского и бесконечной "игры" т.н. "постмодернистов" от фантастики. Естественно, это нравится молодежи. Поскольку очень часто так называемая "ирония" призвана затушевывать техническую неумелость "постмодерниста", кризис авторского воображения, его неспособность "выписывать" картинку качественно, так, чтобы создавался эффект реальности.

Зорич совершенно серьезен, когда создает реальную игру Хаместир, в которую играют в Сармонтазаре. Когда пишет к ней реальные правила и обнародует их в Интернете для всех желающих. Я лично видел людей, которые, изготовив по эскизам, найденным на сайте Зорича, доску и комплект фигур, пытались в нее играть – не знаю, правда, насколько успешно. В то же время с этой "серьезностью" связан и один существенный минус – от Зорича устаешь. В больших дозах он просто противопоказан, если не сказать несносен. Мои попытки прочесть за неделю две книги окончились дикой головной болью и сухостью во рту. Кушать фэнтези Зорича как пончики с кремом не получается, хотя – все мы грешны! – именно этого нам, любителям фэнтези, более всего хочется. Кроме этого, мрачная серьезность, которая роднит двух земляков – Зорича и Дашкова, в буквальном смысле нервирует чувствительных дам. Говорят, после Зорича, как и после Дашкова, девушкам снятся кошмары.

Я окончил свое журналистское расследование с четырьмя томами Зорича, на трех из которых стояли скупые автографы молодого мэтра. Кроме того, перечитав свой рассказ, который я писал в то же время, я обнаружил, что нахожусь под сильным влиянием этого автора. Даже структура моих личных предложений изменилась в характерную для Зорича сторону. Пожалуй, я даже начал понимать смысл как-то встреченного в ФИДО выражения "чума зоричевидная" – отделаться от правильного и героического Элиена, подлого и обаятельного Октанга Урайна, утонченного Лагхи Коалары, молодой ищейки Эгина и развратной Харманы Гамелин оказалось не так-то просто. Они вспоминались к месту и не к месту и не хотели забываться.

Когда же первое впечатление от прочитанных книг несколько смазалось, стали очевидными и некоторые промахи Александра, его стратегические просчеты. Среди них – кусочность повествования, некоторая склонность к обману почтенной публики, его тяга к любованию своими героями. И все-таки, на мой взгляд, без Зорича в отечественной фантастике было бы ужасно скучно. Даже ругать его приятно. А на вопрос "Что такое этот Зорич?" меня так и тянет ответить: "Зорич? Это для молодых духом".

 

 

 
 
 

 

 

 

 

Rambler's Top100
Состоялось издание романа "Римская звезда". Новая книга Александра Зорича посвящена древнеримскому поэту Публию Овидию Назону Завершено переиздание романов о Своде Равновесия. Теперь в новом оформлении можно приобрести все четыре тома цикла: "Люби и властвуй", "Ты победил", "Боевая машина любви" и"Светлое время ночи".Выпущена и поступила в продажу игра "Завтра война" по сценарию Александра Зорича. По признанию критиков, игра стала "самым атмосферным космическим симулятором" в истории жанра.