Новости
Произведения
Об авторе
Пресса
Галерея
Миры
Игры
Форум
На первую страницу 
Zorich.ru | Пресса | Рецензии
 
 
А.Епанчин. Три литра магической мелодрамы или первое явление эротической фэнтези?
 Боевая машина любви 
 Светлое время ночи 

А.Зорич. Боевая машина любви. – М.: Центрполиграф, 2001. – 490 с.

А. Зорич. Светлое время ночи. – М.: Центрполиграф, 2001. – 491 с.

 

Источник рецензии: Звездная дорога, №5, 2001

 

Скачать электронные книги А.Зорича на ZorichBooks.com

 

 

Как принято начинать статьи? Словами "в наши тяжелые времена" или "не секрет, что в отечественной фантастике наметился кризис" и "коммерциализация книжного рынка привела к оскудению литературной нивы". А чем принято продолжать статьи? Политкорректным (чтобы никто не "обиделся") поношением "Х-файлов", Ника Перумова (и жанра "нормального" фэнтези) и Василия Головачева (и жанра "нормального" SF-боевика), а также сетованием на малохудожественность всего и вся. В конце статьи принято кричать "Алло, мы ищем таланты!" и манерно охать, что никто не отзывается. Не открою Америки, если скажу, что структурно добрая половина критических опусов, выставленных в номинациях минувшего "Росскона", повторяла сей нехитрый сценарий. Спрашивается, зачем?

Если уж быть до конца честным, то до недавнего времени этот сценарий казался неплохим и мне самому. Вроде бы и впрямь мало появляется хороших авторов, а старые пишут чего-то… не того… ну, скажем так, блестящим это можно назвать только в случае, если за статью тебе заплатили. Вроде бы и впрямь подевалась куда-то талантливая молодежь, а куда не кинь взгляд всюду мэтры и мэтрессы, которые, конечно, молодцы, но... И даже писать (в смысле литературной техники) вроде как мало кто умеет, что уже совсем грустно.

А потом, сгибаясь напополам от после-россконовского похмелья, я купил "Боевую машину любви" и "Светлое время ночи" Александра Зорича. Я был настолько шокирован, что поклялся себе более никогда в жизни не сетовать на "оскудение" местной литературной нивы. Выяснилось, что никакого "оскудения" нет и в помине, а есть вкусовое изнурение тусовки, которое проистекает от отравления тусовки продуктами собственной жизнедеятельности. Выражаясь проще, если все время вариться в своем соку, то не понятно, откуда возьмется свежая струя – в том смысле, что даже если она появится, ты ее просто не заметишь (поскольку глаза залеплены продуктами жизнедеятельности). К стыду моему, это был как раз мой случай.

Таким образом, сам Бог велел мне наверстывать упущенное. Итак, начну с широковещательного заявления: дилогия "Светлое время ночи" и "Боевая машина любви" – лучшее русскоязычное фэнтези последних десяти лет. И продолжу еще одним, еще более вызывающим заявлением: это литература высшей пробы.

Не сомневаюсь, что у доброй половины моих читателей, осиливших статью до этого места, уже вскипает разум возмущенный. Во-первых, кто он такой, чтобы настолько безапелляционно "номинировать"?

А, во-вторых, как может падший жанр фэнтези в своем чистом виде порождать "литературу", когда наши придворные критики нам уже давно объяснили, что литература – это "проблемные", "социальные", "иронические" романы, образцы которых преподаны всем нам питерчанами и учениками всем известной школы (не будем, как говориться, тыкать пальцами). Или уж тогда "полемические", "криптоисторические" (примеры, кажется, тоже излишни), которые только называются "фэнтези" (как все мы, умные, понимаем, это совершенно необходимо для того, чтобы обольщать всяких простофиль, а на самом деле, конечно же, не фэнтези никакое).

На первое я отвечу, что я – человек. Такой же человек, как и все другие номинаторы и члены жюри разнообразнейших "конов". Такой же антропос, как, в конце концов, и редактора ведущих издательств (а ведь именно они – эти десять человек – в итоге решают, что нам всем читать и в каких количествах). А значит, смею "свое суждение иметь". На второе я скажу, что теперь, после появления "Боевой машины любви" и "Светлого времени ночи", да и, откровенно говоря, Александра Зорича как автора, я считаю абсолютно доказанным факт, что фэнтези способно быть литературой высшей пробы. И теперь уже не отмахнешься, как бывало, что JRRT – счастливое исключение из рокового правила.

В чем же секрет такой повышенной литературности фэнтези-дилогии? Помимо языка, о котором, я надеюсь, еще скажут профессиональные филологи и литературоведы, все дело в том, как Александр Зорич понимает и интерпретирует в своих романах магию и эротику. Магов и влюбленных.

Если перефразировать известную шутку о том, кто такие программисты, то получится, что "маги – это такие люди, которые решают проблемы, о которых мы ничего не знаем, средствами, которых нам не понять". Все было бы хорошо. Если бы не одна проблема. Про таких "магов" читать совершенно неинтересно – читателю хочется понимать и проблемы, и средства. А задача писателя удовлетворить эту потребность в понимании.

Отечественные фэнтезисты справляются с этой задачей (кому ж хочется, чтобы было "неинтересно"!) трояко. Либо пытаются "заглуплять" своих магов по методу пана Анджея и сводить дискуссию на мочеполовой уровень. Либо "заумнять" своих магов по методу Г.Л.Олди (получается от раза к разу). Либо сводить магию к своего рода технологии, которой можно зайца в школе научить, если как следует бить по методу дрессировщика Дурова (се есть конвенция, с которой работают уважаемый Ник Перумов и подавляющее большинство западных писателей фэнтези). Десять лет я читал фэнтези в святой уверенности, что никаких иных вариантов нет и быть не может. А оказалось, что есть – и Александр Зорич продемонстрировал это делом.

Маги у Зорича разные – но не "черные, белые, красные", и не разделяющиеся по "скиллзам" и "фичам", а "разные люди". Одни – туповатые, но упертые. Другие – умелые, высокомерные и влюбчивые. Третьи – начинающие, но сверх меры талантливые. Четвертые – состоящие в спецслужбах и оттого зажравшиеся. Пятые – чокнутые одиночки, одержимые идеей "свободы". Маги Зорича – это не фигуры речи (и не актанты игрушки-"стратегии"), а люди. Личности с разными дарами и разными целями. И люди эти настолько "натуральные", что и в их "человеческий" магический дар верится тоже автоматически (в моей читательской практике это первый раз). Да и сам магический дар у Зорича – это нечто, вырастающее из самой сердцевины человеческого существа, нечто, что требует не только "тренировок", но и работы над собой, нечто, напрямую связанное со смелостью смотреть в глаза правде, красоте жизни и чужим страданиям. Может быть, все это звучит несколько выспренно, но сам язык, которым написана дилогия Зорича, настолько магичен (поскольку ненавязчиво литературен), что когда ты попадаешь в зону действия этого языка, ты готов поверить во что угодно. А ведь для этого мы с вами и читаем фантастику – нам хочется поверить в самые невероятные вещи!

В последние три года все чаще приходится встречать в Сети словосочетание "эротическая фэнтези". На самом деле, не вполне ясно что же это такое. То есть, что имеется в виду фэнтези, где более или менее широко представлена эротическая и сексуальная сторона жизни героев, – это всем ежам ясно. И что оно должно быть – тоже очевидно (раз есть такое словосочетание). Только какие авторы работают в этом замечательном жанре? На этот вопрос я никогда не мог ответить. А теперь – могу. Пожалуй, единственный автор, пишущий на русском эротическое фэнтези – это Александр Зорич.

По-моему, нужно пояснить. Все дело здесь в атмосфере утонченного эротизма, которую, несколько утрируя, можно передать максимой "все вожделеют ко всем". Сразу оговорюсь, что речь здесь скорее идет о втором цикле Зорича, в народе называющемся "Свод Равновесия". Основной корпус героев и героинь романов "Люби и властвуй", "Ты победил", "Боевой машины любви" и "Светлого времени ночи" находится в отношениях, которые меня так и тянет назвать "любовными" (хотя зачастую никаких "любовных" в прямом смысле этого слова отношений даже не подразумевается). Какие красивые двусмысленности они друг другу говорят! Какими откровенными друг с другом бывают! А когда они начинают "переходить к делу", получается действительно красиво и, не побоюсь этого слова, познавательно.

Даже когда Зорич описывает нечто весьма далекое от "традиционной" фэнтези-эротики в коротких штанишках а ля "Волкодав" Семеновой, не поднимается перо назвать это "вульгарным". Далеко за примерами ходить не нужно – в романе "Боевая машина любви" имеется глава "Приятное свидание". Это самое "свидание" – ни много ни мало описание "вечеринки для взрослых" или иными словами – оргии, которая имеет место в загородном дворце дочери высокопоставленного вельможи. Эгин, главный герой цикла "Свод Равновесия", "гибкий блондин с манерами уездного учителя правил и этикета", а заодно – офицер магической инквизиции, заходит в зал и обнаруживает, что является единственным одетым гостем на этой вечеринке, где "мох причинных мест, дородные бюсты, крупики крепких девичьих задов и распущенные косы" имеются в широком ассортименте. Очень быстро обнаруживается, что "Приятное свидание" – это куртуазная игра, в которой водящий (совершенно обнаженный кавалер или дама) должен определить на ощупь имя кандидата на "приятное свидание" (тоже совершенно обнаженного). Чем, собственно говоря, аристократия и занимается в реальном масштабе времени и со множеством гэгов в духе "Американского пирога".

Нет, при виде "всего этого разврата" славный Эгин не падает в обморок, как не преминул бы сделать упоминавшийся уже "последний девственник России" Волкодав. И не пускается в философские размышления о падении нравов, и даже не ударяется в риторики вроде "какая грудь!" имени пана Анджея (в случае миров Ника Перумова такая ситуация вообще непредставима, не даром же в интервью журналу "Плейбой" Ник вполне честно говорит, что "это его не интересует"). Что же такого делает Эгин, что отличает его от "типовых" героев конкурируриющих фэнтези-миров? Ему становится скучно!

По мнению Эгина (и, видимо, Зорича) зал, набитый обнаженными вельможами красотками "больше походил на баню, в которую забыли подать пар, чем на место, где будет приятно провести ночь..." Ситуация, к счастью, получает развитие. В следующей "цифре" (на "цифры" делятся главы в "Боевой машине любви" и некоторых других романах Зорича) Эгин предается очень внятной и красиво выписанной Тантре (а подробное описание позволяет с высокой точностью определить, что речь идет о "тамошнем" аналоге тантрических сексуальных практик) в обществе своей принцессы, хозяйки всего этого вертепа. И, вспомнив незлым тихим словом свою далекую возлюбленную Овель, отправляется дальше, по своим делам. Просто эпизод. Одна ночь из жизни героя. Интересно, у чьих еще героев в русскоязычном фэнтези-мире бывают такие ночи?

При том, что Зорич – автор довольно откровенный, в девяноста восьми процентах случаев ему удается удерживаться на бритвенном лезвии границы между эротизмом и вульгарностью. И, следует отметить, основной порукой "приличий" в эпизодах, написанных на грани фола, в случае романов Зорича является отменное владение этим писателем русским языком – под рукой у автора богатейшая коллекция занятных эвфемизмов, неожиданных сравнений, тонких иносказаний. Иногда эротика у Зорича, напротив, проста и ясна, как учебник для младших курсов вуза. Вот, например, как выглядит сцена "производственного" соития баронессы-оборотня по имени Зверда (насколько я понял, это она изображена на обложке "Боевой машины любви") и начальника магической инквизиции, "юноши небесной красоты" по имени Лагха Коалара. Как говорится, синематографично, откровенно, сдержанно:

"Они не тискали друг друга в глупом нетерпении, не рвали одежду, не целовались и не сопели попусту.

Лагха расшнуровал штаны, Зверда деловито подобрала свое парчовое платье, развязала набедренный кушак и опустила платье на плечи.

Лагха осторожно заключил в свои ладони ее литые груди с маленькими сосками нерожавшей женщины. Зверда нежно подтолкнула Лагху в плечи, чтобы он лег на спину. Лагха не возражал.

От Зверды шел запах молодого холеного тела и земляники. Ни духами, ни благовонными притираниями баронесса либо не пользовалась вообще, либо не пожелала воспользоваться.

Лицо Зверды стало невообразимо серьезным. Лагха почувствовал, как ее горячее лоно обволакивает его черен. Лагха тоже посерьезнел.

Он не понимал, отчего ему не хочется молоть ласковую ерунду, к которой его приучила Сайла. Целоваться со Звердой ему тоже не очень-то хотелось. Заглянув в свое сердце, Лагха понял: ему страшно.

Так они и любили друг друга: почти беззвучно, без единого слова, в тягучем, исступленном сосредоточении.

Когда Зверда, едва слышно взрыкнув, откинулась на спину, Лагха проливал семя столь долго, что, думал, отдаст сейчас всю свою жизнь без остатка. Судя по экстатической дрожи баронессы, ей тоже стоило великих трудов оставаться в сознании."

Что такое мастерство? Это когда читатель из одной-единственной, недлинной эротической сцены может сделать несколько полезных для понимания дальнейшего развертывания событийной и образной канвы романа выводов: например, что Лагха и Зверда не любят друг друга, а занимаются любовью "по необходимости", как два прожженных интригана (Зверда "деловито подобрала платье", они не испытывали "нетерпения"). Что, несмотря на отсутствие взаимных "чувств", у них, тем не менее, все получается "как надо", что выдает в обоих опытных бойцов альковного фронта. Что нечеловеческая природа Зверды (а она, как уже говорилось – оборотень, но Лагха Коалара об этом даже не подозревает) "прорывается" в постели (Зверда "взрыкивает") и что даже вроде бы бесстрашный маг Лагха Коалара этих "прорывов" боится. И такая информационная насыщенность "эротических" эпизодов у Зорича не исключение, а правило. Эротические сцены в дилогии "Боевая машина любви" и "Светлое время ночи" – это не "украшение" (надетое с целью привлечения покупателей) и не "самоцель" (как, собственно, в сугубо "эротической", а на самом деле порнографической литературе вроде шедевров "Каникулы Николь" или "Истории О"). А полноправные территории, на которых развертывается действие. И я, как читатель и как критик, благодарен за это автору Александру Зоричу.

Что удивительно, при всей своей выраженной "эротичности" рассматриваемая дилогия – это настоящий оплот романтизма и сердечности (подозреваю, вам будет трудно поверить мне на слово, но это факт!). Под определенным углом зрения, дилогия вообще относится к жанру мелодрамы. Тонко чувствующие офицеры, прагматичные оборотни-гэвенги, одержимые похотью чернокнижники и страдающие от несчастной любви маги – и все это прокручивается волшебным калейдоскопом перед твоим мысленным взглядом для того, чтобы в конце связаться в целостную, выверенную живую картину. И хотя хэппи-энда в дилогии, увы, не намечается (видимо, задач вроде пушкинской "и поведу их под венец" Александр Зорич не ставил) создается впечатление, что все кончилось хорошо. Поскольку пищи для размышлений достало, как в поговорке, и уму, и сердцу.

 

 

 
 
 

 

 

 

 

Rambler's Top100
Состоялось издание романа "Римская звезда". Новая книга Александра Зорича посвящена древнеримскому поэту Публию Овидию Назону Завершено переиздание романов о Своде Равновесия. Теперь в новом оформлении можно приобрести все четыре тома цикла: "Люби и властвуй", "Ты победил", "Боевая машина любви" и"Светлое время ночи".Выпущена и поступила в продажу игра "Завтра война" по сценарию Александра Зорича. По признанию критиков, игра стала "самым атмосферным космическим симулятором" в истории жанра.