Новости
Произведения
Об авторе
Пресса
Галерея
Миры
Игры
Форум
На первую страницу 
Zorich.ru | Пресса | Рецензии
 
 
Б.Каган. Личный вклад Зорича в борьбу с вечной беременностью
  
  

А.Зорич. Боевая машина любви. – М.: Центрполиграф, 2001. – 490 с.

А. Зорич. Светлое время ночи. – М.: Центрполиграф, 2001. – 491 с.

 

Источник рецензии: e-zine Пуговички

 

Скачать электронные книги А.Зорича на ZorichBooks.com

 


Что ж, если "Звезднорожденные" Зорича являлись, по сути дела, навозной кучей, в которую чудом затесались кое-какие карбункулы, то "Свод Равновесия" – это японский сад при буддийском монастыре. Ничего вроде особенно не золотили, а блестит светом неземным и взгляд радует. А все потому, что культуры хорошо подобраны и подстригали старательно. Хотя, если уж вспомнились нечистоты, то они там имеются, куда ж без них... Правда, нечистоты эти хорошо замаскированы под удобрения и глаза не колют. В принципе, это и называется "высоким профессионализмом" – и в садоводстве, и в писательстве. Попробую придвинуть свое несколько разбухшее сравнение поближе к тексту.

Сначала, как водится, кратенький пересказ сюжета (для тех, кто не читал). Вся история началась еще в "Боевой машине любви" и, я не знаю, так ли это задумывалось Зоричем, но мы имеем дело с откровенной дилогией: "Боевая машина любви" – первая часть, "Светлое время ночи" – вторая.

В обеих частях дилогии, огого каких внушительных по объемам, прямо до неприличия (по пятьсот страниц неразогнанного текста), имеется по две автономных линии. В первой линии Лараф, молодой... как бы это лучше выразиться, чтобы без слова "козел"... сексуально озабоченный инвалид где-то шестнадцати лет отроду, занимаясь на досуге мародерством, овладевает магической книжкой с типично зоричевским названием "Семь Стоп Ледовоокого".

Книжка оказывается живой. За ней стоят всякие темные сущности, книжка сыплет разными забавными афоризмами (вроде "хорошая книга плохой не бывает") и ведет себя по всем признакам зловеще. Вскоре появляется и сама хозяйка книги, баронесса Зверда, и нашему дегенерату говорит: "Будешь гнорром!" (то есть – главным в Своде Равновесия). А старого гнорра, с которым сама эта баронесса весьма мило сношается в "Боевой машине", она вместе с мужем, тоже оборотнем и сволочью, решает отправить на тот свет.

Но не вышло. Оказалось, что душа у гнорра двойная, как звезда какая-нибудь. И Душа Номер Один попадает в некое особое метафизическое пространство, из которого, в принципе, эту душу можно извлечь инструментами hi-tech магии... Во второй линии "Боевой машины" Эгин – да-да, тот самый неутопимый, предельно интеллигентный сукин сын с чувствительностью молодого Володеньки Набокова, – эту душу извлекает (чем он и занят всю первую книжку дилогии, но занят на удивление завлекательно!).

А вот в "Светлом времени ночи" совсем другие тараканы. Душу Номер Один из небытия выудили, а куда ее девать? Начинают искать подходящее тело. Клянчить магические секреты. Тут-то самое интересное и начинается. Маг с перумовским именем Адагар берется сделать "глиняного человека" при одном условии: если Эгин влюбит в себя баронессу Зверду (у которой хобби в медведицу обращаться) и уступит ему право первой адюльтерной ночи. И, как в том анекдоте, снова Эгин ложись и план выполняй...

Кстати, представляет интерес, таксть аксиологический срез поведения гиазира Эгина. Он вкалывает не за страх и не за совесть. А потому, что ему "развоплощенный" гнорр пообещал развестись со своей женой, которую Эгин лю-ю-ю-бит (и с которой, а как же без этого, очень не по-детски состоит в интимных отношениях). В итоге, конечно, Эгин получил болт с резьбой (наверное, романтики будут расстроены). И все его дивиденды победителя заключаются в том, что он снова духовно вырос и преобразился (как и в "Ты победил").

Таким образом, да здравствует духовное развитие! А в конце Зорич вообще пошел на подлость в лучших традициях пост-стругацковской фантастики. В последнем эпизоде книги Эгина припирают к стене пятеро в штатском, все из себя немногословные и жестокие. И читателю остается совершенно непонятным, то ли Эгина вот-вот зарежут-испепелят-заколдуют, то ли низко поклонятся, пригласят в Контору (т.е. в Свод Равновесия) и повесят Большую Магическую Медаль.

Но это сюжет. Как известно, сюжетов всего четыре (кстати, сюжет "Светлого времени ночи" укладывается в борхесовскую схему в каталожный ящичек с пометкой "Осада Города"). Сюжет можно написать плохо. Сюжет можно написать хорошо. И хотя история мировой литературы предоставляет нам множество примеров сочетания хороших сюжетов и хороших разработок, каждый раз, когда ловишь на этом грязном деле соотечественника, изумлению не видно края. Во дела – ночь была! Не все, оказывается, ушли на фронт концептуализма. Кое-кто работает по старинке. Как до пресловутой "смерти автора", как до "ризомы", как до всемогущей "интертекстуальности"...

Возникает резонный вопрос, что именно дает мне основания говорить, что книга написана хорошо? Или даже, что это – книга, а не кусок сухого кала в завлекательной обложке?

Наверное, пришло время опереться на "цитатный материал". "Любовь – это игра, где победителю достается побежденный". Неплохо, правда? Что до меня, то я уже пару раз процитировал приятелям. Смеялись. Или вот, например, описание (дано: Эгин является в осажденный замок забрать вещи, все спят): "Под дверями лежал, подстелив под себя тулуп, немолодой инвалид-ополченец с культей вместо левой руки. Он тихо варнакал во сне, нежно причмокивая губами. По его лицу скакала проснувшаяся первой блоха".

А вот квази-гнорр, тот самый удачливый молодой чернокнижник, высаживается на полуострове, населенном оборотнями. Никого не видать. Лараф недоумевает: "Где же подлые предатели местной отчизны, бегущие к варанцам на поклон ради тридцати авриков? Где засады? Где вообще враги? Где хрестоматийные старики, женщины и дети, которых можно попеременно то убивать и насиловать, то миловать и кормить вкусной солдатской кашей?" Полным-полно в "Светлом времени ночи" всяких чудных пословиц-поговорок, вроде "были кудри, да оборвали курвы", но по этому поводу я бы вообще написал отдельную работу – в смысле о том, как нахально господин Зорич оперирует дискурсами. Любыми. Дж.Джойс типа. Хочешь – выстебет городской романс, хочешь "римские древности", хочешь – антропософию, хочешь – классический рус.лит. Только клювом клацаешь и удивляешься – что весь этот инструментарий делает в жанре фэнтези? А потом свыкаешься. Вроде как не только Сорокину можно. Тысячу раз уже писали, что главное в этом деле – знать чувство меры. Впрочем, к Зоричу это не относится.

Когда пишут о хорошем фэнтези, стержнем для аналитической работы обычно является слово "психологизм". Особенно, когда похвалить больше не за что (см. журнал "Если", предисловия к известной серии "Нить времен" и др.). Оный "психологизм" Зорич тоже стебет с большим удовольствием (имеется в виду, "нарочитый" психологизм, тот, который ради самого себя). Львиную долю решений герои "Светлого времени ночи" принимают бездумно. Зачастую, перефразируя слова классика, "ничего не чувствуют – даже шока". И, несмотря на это, "психологические портреты" получаются убедительными. Вот баронесса-оборотень, Зверда, характеризует своего мужа Шошу: "Барон похож на индюка, который считает, что повар кормит его потому, что уважает". По-моему, исчерпывающая характеристика.

А теперь два слова о нечистотах. Начнем, конечно, с опечаток. На месте господина Зорича я бы делал больше корректур своего текста. На корректоров ноне надеяться нельзя – платят им мало, а работать заставляют много, как на табачной плантации (видел сам – ночуют иногда на работе). В годы "застоя" с корректорами дела обстояли лучше, чем теперь. И какой-нибудь чабан, написавший про родной совхоз, мог рассчитывать на то, что глазастая тетенька с филфака все ошибки выправит. Но теперь нужно брать инициативу в свои руки. Не то получается, что первая опечатка – на первой странице (см. "Боевая машина любви")! В романе полно стилистически небесспорных решений, хотя если без клеветы, то нормам русского языка текст отвечает, еще и как. Есть и разные блохи – например, Зорич питает явную слабость к выражению "невольно поежился". За две главы поежились целых четыре раза. А дальше я просто не считал, надоело. Короче говоря, хотелось бы, чтобы автор был бдительнее – нас, читателей, любить надо. И баловать разнообразием.

Но основной кошмар "Светлого времени ночи" – это, конечно, его объемы. То ли Остапа несло, то ли издательства теперь желают "больших" и "очень больших" романов, но страниц сто автору было бы очень не лишним из романа выкинуть – хотя бы из принципа нужно было выкидывать по три килобайта из каждой главы. Поскольку всем известно, какую сестру необходимо иметь таланту. Тем не менее, выражаясь словами самого Зорича, Зорич в целом "подтвердил старинную детскую мудрость о неравномерности распределения говна и повидла". Я имею в виду, что повидла в "Светлом времени ночи" больше.

Наконец, мне интересно знать, кто первый пустил дезу, что книжки Александра Зорича принадлежат к традиции "русской фэнтези"? В то время, как они к ней совершенно не принадлежат? (Не иначе, как русофильствующий Центрполиграф приложил к этому свою национально-озабоченную длань.) Что ж, я знаю наверняка, что Зорич – автор русский. И все равно меня упорно тянет предположить, что все дело "в переводчике", поскольку романы Зорича вообще состоят в каком-то пугающе кисельном родстве с русской культурой. Почему? Еще господин Мамардашвили отмечал, что Россия – одна из "стран вечной беременности", имея в виду, что ее население с удовольствием терпит и терпит разнообразные невзгоды и мелкие поражения чтобы избежать крупных страданий и в качестве профилактики ситуаций извлечения подлинного экзистенциального опыта (то есть ситуаций, где орудуют "большие чувства"). А писательский мэйнстрим, соответственно, с большой охотою рассматривают эту "вечную беременность" при помощи своих литературных микроскопов (Мамардашвили, кажется, этого уже не писал, но оно, в общем-то логически следует). Писатели фэнтези, естественно, туда же (вспомним путь Волкодава – несчастье на несчастье! а интегральный эмоциональный выход "в среднем по книге" – с гулькин шиш). К чему это я веду? К тому, что в "Светлом времени" у Зорича нет "невзгод" – есть одни страдания, и в количестве немереном! Короче говоря, страдайте на здоровье!

 

 

 

 
 
 

 

 

 

 

Rambler's Top100
Состоялось издание романа "Римская звезда". Новая книга Александра Зорича посвящена древнеримскому поэту Публию Овидию Назону Завершено переиздание романов о Своде Равновесия. Теперь в новом оформлении можно приобрести все четыре тома цикла: "Люби и властвуй", "Ты победил", "Боевая машина любви" и"Светлое время ночи".Выпущена и поступила в продажу игра "Завтра война" по сценарию Александра Зорича. По признанию критиков, игра стала "самым атмосферным космическим симулятором" в истории жанра.