Новости
Произведения
Об авторе
Пресса
Галерея
Миры
Игры
Форум
На первую страницу 
Zorich.ru | Пресса | Рецензии
 
 
А.Иртенев. Александр Зорич на приеме у психоаналитика

 

Скачать электронные книги А.Зорича на ZorichBooks.com

 

 

Далеко за океаном есть большая и богатая страна Америка, где тоже пишут и фантастику, и критику. Фантастика там в целом похожа на нашу – фэнтэзи, СФ, "альтернативка". А вот критика несколько отличается и по ассортименту, и по направленности. Не вдаваясь в скучные детали, отмечу, что одним из главных отличий нашей критики от заокеанской является пренебрежение местными критиками фишками и методами "психоаналитического" литературоведения.

Там, в далекой стране Америке, без дедушки Фрейда толково не разберешь даже детскую песенку “Old McDonald had a farm” или “God bless America”. То есть, разобрать-то ты можешь. Но кто отнесется к твоему разбору серьезно?

У нас все иначе (и, кстати сказать, слава Богу). У нас разбирают идеи и концепции или в крайнем случае обсуждают вопрос, к чьей традиции принадлежат романы такого-то или такого-то – к традиции Ефремова или к традиции Стругацких? В данной статье я постараюсь загладить это досадное недоразумение, то есть пустить козла классического психоанализа в огород отечественного фэнтэзи. На первый сеанс психоанализа я без разрешения затащил Александра Зорича, автора наделавших в шуму в кругах любителей фэнтэзи романов "Знак Разрушения", "Семя Ветра", "Пути Отраженных", "Ты победил", "Боевая машина любви" и "Светлое время ночи" и "Сезон оружия". Собственно, на материале упомянутых романов и будет построен мой психоаналитический сеанс.

Выбор первого кандидата был неслучайным. Либидо писателя Александра Зорича, как известно, является настолько буйным, что его доброжелателям ничего другого не остается, как называть эти романы "эротическим фэнтэзи". А его недоброжелателям – порнографией, замаскированной под фэнтэзи. Подозреваю, что истина, как всегда, лежит где-то посредине. Особенно, если учесть, что как объект психоанализа Александр Зорич в данном случае является не социальной единицей с паспортом на имя А. Зорича, но лишь суммой характеров своих героев (это я сразу оговариваю на тот случай, если найдутся желающие упрекать меня в переходе на личности). Итак, на данном сеансе мы попытаемся все выяснить, чего больше в творчестве Зорича – нормы или патологии?

Но что такое "норма"? Попробуем определить норму как отсутствие патологий, или, скажем мягче, "отклонений".

Начнем с отклонений относительно сексуального объекта. Сексуальным объектом, вслед за Зигмундом Фрейдом, мы назовем лицо (или неодушевленный предмет), которое внушает половое влечение.

Что же внушает половое влечение героям романов Александра Зорича? Да буквально что попало!

Даже беглое прочтение упомянутых романов способствует составлению весьма занимательного списка перверзий, в котором, помимо модных ныне гомо– и бисексуальности будут также некрофилия, пигмалионизм, скотоложество и фетишизм. Если сосредоточиться на отклонениях относительно сексуальной цели (а под сексуальной целью мы будем понимать действие, на которое толкает Зорича влечение), то здесь тоже получится замечательный набор из садизма, мазохизма и вуайеризма.

Создается даже нехорошее ощущение, что гораздо проще перечислить патологии, которые не нашли отражения в творчестве Зорича, чем те, которые это отражение нашли! Короче говоря, перед нами интересный случай, вдумчивое рассмотрение которого, я надеюсь, прольет свет на феномен популярности упомянутого писателя в наших еще не осознавших всю глубину своего сексуального невежества краях.

Ой как не хочется показаться голословным, поскольку это сведет на нет теоретический результат моих психоаналитических изысканий. А потому обратимся непосредственно к текстам, которые говорят сами за себя. Разберем несколько наиболее простых доказательных случаев. Начнем, пожалуй, с банального скотоложества.

Главный герой романа "Сезон оружия" Августин вступает в половую связь с животным пантера: "пантера стелилась под ним клеверным лугом, плавно поводя крупиком. Барс нежно покусывал ее холку, а его лапы привычными человеческими движениями ласкали ее узкую мускулистую грудь... Пантера почти не дышала, но он знал – или по крайней мере думал, что знает, – сколь она близка сейчас к блестящему финалу. И когда он, уже не в силах более сдерживаться, издал торжествующий рык, более похожий на стон, мозг заволокло медвяным туманом и сознание отказало Августину".

Продолжим, пожалуй, некрофилией. Главная героиня романа "Семя ветра" вступает в противоестественную связь с главарем разбойников Хомом: “– Ты не понимаешь, – совершенно неожиданно раздался голос Харманы у его уха. Неожиданно, ведь ласковый язык продолжал свою любовную работу. – Ты не понимаешь, что в руках Хозяйки Гамелинов работают языком даже мертвые. Чьи-то пальцы сорвали повязку с глаз Хома и каюта наполнилась леденящим воплем ужаса. У его чресел покачивалась голова мертвого человека, которую сжимала рука Харманы, и именно эта голова владела сейчас его членом. Пренебрегая воплем ужаса главаря шайки, Хармана холодно заметила: – Ты не очень дергайся – мой покойный брат может сделать тебя скопцом!"

Кстати о некрофилии. Значительное место в творчестве Зорича занимают описания сексуальных контактов с неорганическими и псевдочеловеческими формами жизни, иначе говоря, – с призраками, умертвиями, оборотнями и тому подобными с позволения сказать “сексуальными объектами”. В романе "Люби и властвуй" данной теме практически полностью посвящена глава "Хоц-Дзанг" (где рыцарь Эгин, мужской идеал романтических школьниц, становится заложником (или "наложником"?) женщины-призрака по имени Тара). В романе "Светлое время ночи" с женщиной-оборотнем Звердой имеет дело все тот же многострадальный Эгин, Элиен пускается во все тяжкие с тенью своего врага в “Знаке Разрушения”.

Или, к примеру, мазохизм: Инженю повести "Чрезвычайное положение" не находит нужным скрывать свое сексуальное кредо: "Мне нравилось смотреть, как она плачет... но главное, что с ее стороны эти слезы уравновешивали мое семя, которое точно так же, как и ее слезы проливалось на нее и оставалось понятым неправильно, думаю, если взвесить то и другое на скрупулезных аптечных весах, получится поровну, с точностью до миллимиллиграмма". Мазохизма у Зорича вообще много. Можно даже сказать, что все романы и рассказы Зорича мазохистичны, глубоко садо-мазохистичны по своей сути. Но самое главное, что романы Зорича насквозь гомосексуальны.

Этот вывод можно сделать даже без привлечения тяжелой артиллерии в виде романа "Карл, герцог" (который вот-вот должно выродить издательство "Центрполиграф", но который уже давно доступен в сети), построенного как апология средневекового гомосексуализма, но и на материале одних только фэнтэзи романов, где мэтр еще себя в каком-то смысле “держал в узде”. Попытаюсь объясниться.

Свод Равновесия – социальная структура в высшей степени показательная. Она настолько рафинированно мужская (хотя в ней служат и женщины), что это начинает наводить на соответствующие психоаналитические мысли. По принципу "избыточности мотива". Если человек убил свою соседку потому, что был должен ей денег, потому, что она – его теща и еще потому, что она отравила его любимого ротвейлера – значит этот человек не убийца. Кажется, это еще Эркюль Пуаро провозгласил. То же и у Зорича! Офицеры Свода Равновесия – все эти рах-саванны и пар-арценцы настолько мужественны и непоколебимы, они такие показательные бретеры и волокиты, что, вспомним Жванецкого, "как-то не верится в эту латынь". И правильно не верится, между прочим! Вспомнить хотя бы фигуру Лагхи Коалары. Еще проницательный И.Черный в своей рецензии на Свод Равновесия ("Пути демиургов") заподозрил неладное и вскользь кинул что-то про роковое обаяние гнорра, "юноши небесной красоты", которое отдает чем-то запретным. Впрочем, имеющий глаза да увидит!

"Красота – удел женщины. Забота женщины. Ее союзник и злейший враг. К мужчинам слово "красивый" прилагается лишь косвенно. Максимум – что-то вроде "красив делами"... Своим сложением, манерой двигаться, говорить, лицом, прической и, уж конечно, платьем и украшениями Лагха был образчиком того, что в Варане не имело имени. Образчиком мужской красоты в ее чистом и незамутненном виде. Иссиня-черные, очень густые волосы лежали на его плечах увесистыми, природными локонами. Лицо имело правильный абрис, губы были в меру полны и в меру правильны. Нос, имевший едва заметную горбинку, которая ничуть не портила черты, но придавала лицу мужественную пикантность, был массивным, строгим и запоминающимся. Брови, густые и месяцеобразные, обрамляли глаза, которые были серы, словно остывший пепел..."

Ничего себе – описание мужчины!?

Ни одна женщина, ни одна красавица и умница не удостаивается у Зорича такого количества описаний и превосходных степеней, ни одной женщине офицер Эгин не посвящает столько душевных сил, свободного времени и печальных воздыханий! “Небесный красавец” Лагха Коалара с первого взгляда кажется героем второго ряда, оттеняющим и отчасти провоцирующим злоключения Эгина. Но при ближайшем рассмотрении становится очевидно: именно гнорр является точкой отсчета либидо офицера Эгина. "Юноша небесной красоты" – реальный хозяин положения во всех романах о Своде Равновесия. Не побоюсь сказать, что Свод как некое легендарное и насквозь гомосексуальное спартанское братство весь стоит на том, что младшие чины просто мечтают физически отдаться старшим чинам, превосходящим их и в мужестве, и интеллектуально. Показателен в этом смысле финал "Светлого времени ночи". Стараниями Эгина Лагха Коалара перестает быть призраком, возвращает себе свое красивое тело и снова воцаряется в Своде Равновесия. После судьбоносного поединка гнорр идет по коридору своей порочной конторы, цокая каблуками. “На лице его цвела надмирная, рассеянная улыбка. Так умел улыбаться только настоящий Лагха Коалара". А воспитанные в лучших традициях военного мужеложства молодые офицеры "пожирали своего гнорра взглядами, исполненными верноподданнического экстаза"...

Со Сводом Равновесия, я надеюсь, теперь более или менее ясно. Но и в Цикле о Звезднорожденных царят те же низкие нравы! Взять хотя бы отношения между самими Звезднорожденными – Элиеном, Шетом окс Лагином и черным магом Октангом Урайном. Только человек невнимательный может не заметить "голубой" подоплеки этой дружбы-вражды, тем более, что уже в первой книге цикла, в "Знаке Разрушения" Александр Зорич дает недвусмысленную наводку на то, где собака зарыта: обратившийся девушкой с восьмым размером бюста, черный маг Октанг Урайн отдается Элиену Звезднорожденному якобы "в интересах следствия"! Что же касается рассказов, то тут автор даже не всегда находит нужным как следует маскировать "подводные мотивы". Так, публиковавшийся в "Нашей фантастике" рассказ "Клятвопреступники" (про то, как двое офицеров поклялись жизнью больше не встречаться, но встретились, вроде как случайно, и "пучина сея поглотила их в один момент"), в интернет-конференциях неоднократно называли "непонятным". Не могу понять – что в нем "непонятного"? В нем просто-напросто не хватает одного сообщения о том, что главные герои являлись любовниками. И тогда все становится понятным! Настолько понятным, что хочется бежать к телефону и вызывать "ноль три"!

Итак, для первого сеанса психоанализа, наверное довольно. Можно начинать делать выводы из рассмотренного. Первый вывод – что если норму определять как отсутствие патологий, то Александру Зоричу среди людей "нормальных" делать нечего. Когда-то я слышал, что до того, как обосноваться в ЭКСМО Александр Зорич поставлял материалы для скандальной порнографической газеты "Еще". Охотно верю! Под некоторым углом зрения, романы Александра Зорича – это и есть один большой материал из газеты "Еще", разбавленный описаниями оружия, доспехов и средневековых городов. И наконец вопрос: если Александр Зорич в своих романах и впрямь решил создать некий развернутый литературный дайджест по сексуальным перверзиям, то отчего в его романах отсутствуют элементы здоровой геронтофилии, здоровой педофилии и здорового лесбиянства? Или, может быть, новые романы "мастера отечественной фэнтэзи" восполнят наконец этот печальный пробел в творческой биографии?

И наконец, последний вопрос тоже риторический. Почему это называют “эротическим фэнтэзи”, а не, допустим, “клиническим фэнтэзи”? Разве можно называть “эротическим” текст, создаваемый автором, которым движет желание “поделиться наболевшим”, как в новом и весьма поучительном фильме “Перо маркиза де Сада”?

Итак, продолжение следует!
 

 

 

 
 
 

 

 

 

 

Rambler's Top100
Состоялось издание романа "Римская звезда". Новая книга Александра Зорича посвящена древнеримскому поэту Публию Овидию Назону Завершено переиздание романов о Своде Равновесия. Теперь в новом оформлении можно приобрести все четыре тома цикла: "Люби и властвуй", "Ты победил", "Боевая машина любви" и"Светлое время ночи".Выпущена и поступила в продажу игра "Завтра война" по сценарию Александра Зорича. По признанию критиков, игра стала "самым атмосферным космическим симулятором" в истории жанра.